СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) тов. МАЛЕНКОВУ Г.М.
Председатель Московского Союза советских художников Гераси-мов С.В. в
своем письме на Ваше имя1 сообщает, что руководство Оргкомитета Союза
советских художников СССР якобы во имя групповых интересов неправильно
относится к деятельности Московского Союза художников и подрывает
авторитет руководства МОСХа, в частности, и Герасимова как председателя
данного Союза.
Тов. Герасимов С.В. считает неправильными обвинения, выдвинутые в
редакционной статье газеты «Культура и жизнь» «К новым успехам
советского изобразительного искусства»2 о наличии элементов формализма в
его творчестве.
Ознакомление с работой Московского Союза художников, проведенное
Агитпропом, показало, что в его деятельности имеют место серьезные
извращения. Руководство Московского Союза художников в лице председателя
С.В. Герасимова, его заместителей Г. Рублева и Д. Шварца, при поддержке
членов правления О. Бескина, А. Дейнеки, П. Кузнецова, В. Фаворского и
др. поддерживало художников, стоящих на формалистических позициях,
тормозящих развитие советского реалистического искусства.
Председатель МССХ т. Герасимов С.В. находился под сильным влиянием
французского импрессионизма, Сезанна и его школы и не освободился от
этого влияния до последнего времени.
Портрет Героя Советского Союза Самсонова работы художника С. Герасимова,
раскритикованный в газете «Культура и жизнь» в статье «К новым успехам
советского изобразительного искусства», является импрессионистским
произведением. В нем нет образа Героя Советского Союза. Портрет сведен к
условному сочетанию цветных пятен. Фиолетовая краска на щеках, красные
пятна около глаз и синяя шея делают портрет антихудожественным. Кроме
того, рисунок лица искажен (мал подбородок), верхняя часть головы
нарисована плохо. Костюм плоский.
При обсуждении выставки «ХХХ лет Вооруженных Сил Союза СССР» данная
работа С. Герасимова была подвергнута резкой критике и сам т. Герасимов
признал эту критику правильной. Однако в письме на Ваше имя т. Герасимов
вновь возражает против критики этого портрета, считая его реалистическим.
Эстетско-формалистический дух характерен для выставочной деятельности
МССХ. Здесь часто проводились выставки художников формалистического
толка: Осмеркина, Гончарова, Фаворского, Кузнецова и др. Обсуждение
выставок проходило, как правило, в духе сплошного захваливания авторов.
С 1943 г. по 1948 г. С. Герасимов участвовал в 12 выставках, Н. Гончаров
— в 5, в то время как реалисты С. Герасимов — в 3 выставках, М. Манизер
— в 1, а Б. Иогансон в выставках МССХ совершенно не участвовал. Выставки
МССХ стали своеобразной формой поощрения художников-эстетов, что
вызывает резкие протесты самих художников. По словам действительного
члена Академии художеств СССР П. Котова, выставочные залы МССХ стали
трибуной для эстетствующих художников.
Порочными групповыми соображениями определялось даже выдвижение
кандидатов на присуждение Сталинских премий. Произведения
художников-реалистов П. Котова, А. Лактионова, Г. Савицкого, М.
Манизера, Я. Ромаса, Е. Кибрика, И. Тоидзе, В. Яковлева, Д. Налбандяна
на Сталинские премии МССХ не выдвигались ни разу. Зато в течение пяти
лет единогласно выдвигались на присуждение Сталинской премии картины
С.В. Герасимова, которые, однако, ни разу не были Правительством
удостоены Сталинской премии. Выдвигались на Сталинскую премию также
работы художников А. Дейнеки, Г. Рублева, Н. Гончарова, Б. Королева, В.
Фаворского, А. Куприна и др.
Реалистические картины, посвященные темам современности, систематически
подвергались в МССХ незаслуженному охаиванию.
Так, на обсуждении выставки, посвященной 30-летию Великой Октябрьской
социалистической революции, искусствоведы Костин, Каменский и др.
выступили с резкой и развязной критикой художников, работающих над
картинами широкого общественного содержания.
В Московском Союзе художников создалась крайне затхлая атмосфера.
Художники-реалисты не выдвигаются на руководство секциями. Большинство
секций (искусствоведов, театральных художников и монументальной)
возглавляют лица, которые по своему мировоззрению и творческому
направлению не способствуют развитию реалистического направления в
искусстве.
Правление МССХ, избранное в 1940 году, насчитывает в своих рядах
значительное количество сторонников формализма, пренебрежительно
относящихся к реалистическому направлению в живописи, и опирается в
своей деятельности на наиболее отсталую часть художников, зараженную
эстетско-формалистическими взглядами. Для прочного закрепления позиций
руководство МССХ широко открыло двери в Союз для всех желающих
художников. Достаточно сказать, что с 1942 г. по 1948 г. в Московский
Союз художников принято более 800 человек. Пополнение Союза происходило
не за счет творчески активных художников, а за счет
малоквалифицированных ремесленников, не отвечающих требованиям,
предъявляемым к работником советского искусства. В настоящее время из
1.752 членов и кандидатов МССХа творчески работают и активно участвуют в
выставках не более 200 человек.
Из групповых соображений Правление МССХ предоставляло творческие
мастерские художникам, не создавшим ничего значительного в искусстве и
никому не известных (Малаев, Шульц, Айзенштадт, Подрезов и др.), в то
время как многие талантливые художники не имеют творческих мастерских.
Комитет по делам искусств при Совете Министров СССР и Оргкомитет Союза
советских художников в течение ряда лет занимали позицию невмешательства
в дела МССХ и, зная о серьезных извращениях в творческой деятельности
Союза, о засоренности кадров и наличии групповщины и круговой поруки, не
принимали мер по исправлению положения.
Учитывая, что в нынешнем составе Правления МССХ имеется значительная
группа художников антиреалистического направления, Московский городской
комитет ВКП(б) намечает провести перевыборы Правления Московского Союза
художников.
В связи с вышеуказанным Отдел пропаганды считает заявление С. Герасимова
необоснованным3.
В. КРУЖКОВ
21.IX-49 г.
На первом листе документа внизу поверх текста помета: «Архив. Суханов.
22/IX 49 г.».
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 245. Л. 19—21. Машинопись. Подпись-автограф.
1 Свое письмо Г.М. Маленкову, датированное 15 января 1949 г., С.В.
Герасимов заключал следующим выводом: «Приписывание мне формалистических
тенденций и установления для меня положения формалиста со всеми
вытекающими последствиями, как для художника, так и для педагога и
общественного работника, вытекает не из анализа моих творческих работ».
На письме резолюция Г.М. Маленкова от 19 января 1949 г.: «т. Шепилову.
Прошу ознакомиться с запиской т. Герасимова и переговорить со мной по
этому делу» (Там же. Л. 14—17).
2 Культура и жизнь. 1948. 11 февраля.
3 Еще в одной докладной записке Агитпропа ЦК на имя М.А. Суслова от
начала октября 1949 г., составленной в связи с письмом С.В. Герасимова
И.В. Сталину, в общем повторялось содержание предыдущей докладной
записки. В этой второй записке отвергалась как не соответствующая
действительности жалоба С.В. Гераси-мова на то, что «в программах по
истории советского искусства он назван формалистом» и что его наиболее
значительные работы сняты с экспозиции Государственной Третьяковской
галереи (Там же. Д. 245. Л. 26—28). В архивном деле имеется справка
дирекции Третьяковской галереи о наличии в ее коллекции картин,
акварелей и рисунков С.В. Герасимова, из которых на тот момент
экспонировались 5 картин и 3 рисунка и акварелей, а также приводился ряд
отзывов о произведениях С.В. Герасимова из книги впечатлений посетителей
галереи за 1945—1948 гг. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 245. Л. 24 об. —
25).
Письмо С.В. Герасимова И.В. Сталину, поступившее 20 мая 1949 г. (по
штампу), на следующий день было направлено заведующим Особым сектором ЦК
ВКП(б) А.Н. Поскребышевым на «рассмотрение» М.А. Суслова, который
передал письмо «на заключение» Д.Т. Шепилову (Там же. Л. 23).
Свое обращение к И.В. Сталину С.В. Герасимов мотивировал тем, что его
«личный вопрос имеет некоторое отношение к положению на фронте
изобразительного искусства, в частности в Москве». И далее:
«За последнее время вокруг моего имени как художника-общественника
создалась атмосфера недоверия, сомнения, опорочивания моей работы,
явившаяся следствием ряда статей в газетах (о формализме), выступлений в
Комитете по делам искусств, Оргкомитете Союза советских художников, на
сессии Академии Художеств СССР, в которых я в известной степени
обвиняюсь в формализме.
Из этого последовало и соответствующее отношение ко мне как по всем
местам, где я работаю, так и вообще по всем организациям, имеющим
отношение к изо[бразительному] искусству.
Это уже настолько распространилось, что, например, в Университете
Марксизма-Ленинизма в Центральном Доме работников Искусств при зачете по
истории советского искусства я фигурировал в качестве формалиста. Это же
имеет отражение и в подготовляющихся программах по истории советского
искусства для художественных вузов.
Признавая, что мои картины и рисунки имеют много недостатков, я не могу
согласиться с тем, что они формалистичны, так как я всю жизнь был
искренним и принципиальным реалистом и считаю обвинения меня в
формализме по меньшей мере необъективными и не соответствующими
действительности. <...>
Создавшиеся условия ставят меня в ложное положение в Союзе художников и
в Московском Художественном Институте. <...>
В связи с указанным положением мои картины, главным образом
тематические, сняты в Третьяковской Галерее.
Единственная цель моей жизни как советского гражданина и художника —
отдать свой труд и творчество на благо моей Родины.
Прошу Вас, если это возможно, помочь мне в этом» (Там же. Л. 22 об.).
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
