СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) тов. МАЛЕНКОВУ Г.М.
Архитектор А. Буров в своем письме в ЦК ВКП(б) пишет, что, в связи с
критикой его космополитических ошибок в области архитектуры в газете
«Культура и жизнь», ему неясно, может ли он продолжать свою работу в
научно-исследовательском институте кристаллографии Академии наук СССР,
где он последнее время работает. А. Буров не отвергает материалов
газеты, признает свои ошибки, однако считает себя преданным нашей Родине
человеком, а не космополитом.
Газета «Культура и жизнь» в редакционной статье «Буржуазные космополиты
в архитектурной теории и критике», опубликованной 22 марта 1949 г.,
разоблачила антипатриотическую деятельность космополитов Аркина,
Гинзбурга, Бурова и других, пытавшихся направить советскую архитектуру
на путь подражания современной упадочной архитектуре Америки.
Проведенные партийные собрания в Комитете по делам архитектуры при
Совете Министров СССР и Академии архитектуры СССР, выступления и письма
многих архитекторов Москвы и других городов полностью подтверждают
правильность и своевременность этой критики.
А. Буров, бывший в прошлом активным сторонником конструктивизма, в своих
печатных и устных выступлениях охаивал достижения советской архитектуры
и строительства, безудержно восхвалял уродливую американскую архитектуру
и строительную технику.
В 1946 г. А. Буров написал книгу «В поисках единства». Книга проникнута
высокомерным пренебрежением к советской архитектурно-строительной
практике и открытым лакейским пресмыкательством перед «опытом» Америки.
После того, как гранки книги были изъяты Главлитом, А. Буров в мае 1947
г. передал Академии архитектуры СССР для опубликования статью «Иллюзия,
реальность, стиль», являющуюся одной из глав этой книги.
В 1946 г. А. Буров выполнил впоследствии забракованный проект
восстановления и реконструкции гор. Ялты, в котором автор, рабски
подражая американским небоскребам, запланировал строительство 8—10
этажных жилых домов башенного типа из стекла и железобетона.
Преклонение А. Бурова перед упадочным искусством архитектуры Америки и
клеветнический характер его выступлений отмечала газета «Правда» в
статье академика архитектуры А. Власова «Назревшие вопросы советского
зодчества», опубликованной 25 сентября 1948 года.
А. Буров в своем письме в редакцию газеты «Культура и жизнь» полностью
признал свои ошибки, решительно осудил их и заверил о своей готовности
отдать свои силы и знания расцвету нашей Родины.
Последние годы А. Буров ведет исследования в лаборатории института
кристаллографии Академии наук СССР в области применения высокопрочных
материалов.
Директор института кристаллографии Академии наук СССР т. Шубников
сообщил, что работы, проводимые Буровым, выполняются успешно, при
поддержке коллектива института.
Секретарю партийной организации института кристаллографии т. Буту-зову
поручено оказать необходимую помощь А. Бурову в его работе.
Об этом А. Бурову сообщено.
Д. ШЕПИЛОВ
Л. ИЛЬИЧЕВ
14.V.49 г.
к № М. 13895
На первом листе документа внизу слева помета: «Архив. 14/V-49 [подпись
неразборчива]», ниже роспись «Б[асоноев]».
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 248. Л. 31—32. Машинопись. Подписи-автографы.
1 В письме на имя И.В. Сталина от 28 марта 1949 г. А.К. Буров объяснял
свое обращение к нему крайней необходимостью. Рассказывая о своей
работе, он упоминал активное участие в довоенное время в реконструкции
Москвы, за что был награжден орденом и избран членом-корреспондентом
Академии архитектуры СССР; об изобретении им высокопрочного материала,
по своей удельной прочности превосходящего сталь. В 1942 г.
распоряжением правительства была создана под его руководством
лаборатория для разработки высокопрочных и легких материалов с целью
замены металла в строительстве. И далее: «В 1943 г. я переживал
творческий кризис перехода от профессии архитектора к профессии
физика-экспериментатора. Этот свой личный кризис и неудовлетворение
своей работой в области архитектуры я перенес на архитектуру вообще. Моя
неудовлетворенность собой исходила из глубоко патриотических побуждений:
понимая необходимость, вставшую перед архитекторами, как можно скорее и
лучше залечить раны, нанесенные войной нашей стране, я, недостаточно
хорошо разобравшись в данном вопросе, преувеличил роль техники в
архитектуре. Я думал, что если весь мир пользуется плодами героического
сопротивления нашей страны — мы имеем право использовать любые
технические результаты, полученные за это время в любой другой стране.
Мое увлечение наукой и техникой объективно воспринималось как
“техницизм” и привело меня к ряду ошибочных положений. <...> В
американской технике, в их дверных ручках и т.п. я ошибочно увидел
ростки архитектуры в США. Это мое заблуждение было полностью развеяно
послевоенным периодом, когда весь мир увидел, что Америка неспособна
снабдить даже жилищем своих, оставшихся без крова солдат. <...> В своем
письме в газету “Культура и жизнь” я глубоко продумал и признал свои
ошибки. Я понял, что любая ошибка космополитического характера наносит
прямой ущерб делу воспитания советского патриотизма, я понял свои ошибки
и буду работать так, чтобы никогда не повторять их». За 1947—1948 гг.,
продолжал автор, под его руководством разработаны высокопрочные
материалы, переданные к внедрению в производство. Другая работа его
лаборатории, «Анизотропные диэлектрики», по заключению специалистов,
позволяет повысить мощность электромоторов на 25—50% при тех же
габаритах. Выполняемые ныне работы, писал А. Буров, объединены «общей
идеей изменения структуры веществ с целью открытия и использования новых
отсюда возникающих свойств».
Письмо заканчивалась так: «Дорогой Иосиф Виссарионович! Мне очень трудно
сейчас работать и слишком дорого приходится расплачиваться за ошибки,
совершенные 6 лет назад и ясные мне сейчас по вопросам теории
архитектуры. Вопрос в газетах “Культура и жизнь” и “Вечерняя Москва” был
поставлен так, что неизвестно, могу ли я дальше вообще работать с этим
названием и в этом состоянии. Несмотря на поддержку Ин[ститу]та в моей
работе мне стыдно смотреть людям в глаза, нося кличку космополита, а я
должен требовать выполнения моих распоряжений. Я — русский, советский
человек, отдающий все свои силы любимому делу и нашей Родине, а не
космополит. Вы для меня олицетворение справедливости, доброты и
мудрости, и я прошу Вас понять меня и помочь мне продолжать мою работу,
т.к. для того, чтобы работать, надо верить в себя, в полезность своей
работы» (Там же. Л. 27—29).
На письме А.К. Бурова машинописная резолюция Г.М. Маленкова: «т.
Шепилову. Прошу разобраться в этом деле и сообщить заключение».
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
