СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) тов. МАЛЕНКОВУ Г.М.
За последнее время в ЦК ВКП(б) поступили материалы, свидетельствующие о
том, что Академия наук СССР не поддерживает связи со своими иностранными
почетными членами и членами-корреспондентами — крупными учеными
зарубежных стран, не имеет данных о научных и политических позициях
своих тринадцати почетных членов и сорока членов-корреспондентов.
Неосведомленность Академии наук СССР о деятельности и настроениях ученых
за рубежом лишает Академию возможности своевременно предотвращать факты,
подобные выступлению Меллера, Дейла и других1.
Президент Академии наук СССР т. Вавилов сообщает, что им получены письма
от английского физика, члена коммунистической партии Англии профессора
Бернала. В своих письмах проф. Бернал отмечает, что научная секция
Общества культурной связи с СССР не имеет информации о научной жизни
Советского союза, что крайне затрудняет разоблачение лжи реакционеров о
советской науке2.
Академик Вавилов представил в ЦК ВКП(б) также письма профессора
Эдинбургского университета, почетного члена Академии наук СССР Макса
Борна в советское посольство в Англии и в редакцию «Таймс».
Макс Борн в письме, опубликованном в «Таймс» 23 декабря 1948 г.,
заявляет, что он желает остаться другом русского народа и не порвет
связи с Академией наук, несмотря на неоднократные обращения к нему
последовать примеру Генри Дейла3. В своем письме в посольство СССР Макс
Борн сообщает, что он гордится тем, что является членом Академии наук
СССР, однако отмечает, что Академия мало общается со своими иностранными
членами4.
Отдел пропаганды считает необходимым в целях укрепления связей с
прогрессивными учеными зарубежных стран обязать президиум Академии наук
СССР (т. Вавилов С.И.) установить постоянную связь с ее иностранными
почетными членами и членами-корреспондентами; выяснить их научную,
деловую и политическую характеристику; предложить иностранным почетным
членам и членам-корреспондентам информировать Академию наук СССР о своей
научной деятельности и присылать в Академию наук свои работы.
Одновременно следовало бы поручить Академии наук знакомить своих
иностранных членов с научной литературой, изданной в Советском Союзе по
их специальности открытым порядком, и направлять им время от времени
научные книги и журналы.
Просим Вашего согласия5.
Д. ШЕПИЛОВ
Ю. ЖДАНОВ
8.IV-49 г.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 118. Д. 369. Л. 127—128. Машинопись.
Подписи-автографы.
1 См. документ № 90.
2 Имеется в виду записка академика С.И. Вавилова Г.М. Маленкову от 4/6
января 1949 г., в которой сообщалось о получении им письма проф. Дж.
Бернала, представляющего «большую важность» и в котором «затрагивается
ряд острых политических вопросов, которые не могут быть решены Академией
Наук СССР без санкции ЦК ВКП(б)». Записка содержала просьбу о даче
«указаний» (Там же. Л. 129).
В приложенной к записке копии письма Дж. Бернала от 8 декабря 1948 г.
содержалась просьба, со ссылкой, в частности, на «заявление сэра Роберта
Робинсона на 286 годичном собрании Королевского Общества, выражающее
официальное сожаление по поводу того, что Академия Наук СССР прервала
свою многолетнюю переписку с Королевским Обществом и т.п.», об оказании
членам научной секции Общества культурной связи между народами
Британского содружества и СССР своевременной информационной помощи.
В письме далее говорилось:
«Иногда эта информация может показаться Вам относительно неважного
характера, возможно, не стоящей ответа, но для нас эта информация может
значить многое. Это может значить, что кампания, начатая каким-либо
неразборчивым в средствах лицом, может быть остановлена в самом начале,
прежде чем она распространится среди широкой части населения. (Я имею в
виду в данном случае пример с Н.И. Вавиловым. Недостаток сведений о его
деятельности в последние годы его жизни и об обстоятельствах его смерти
сделал возможным людям, работающим в той же области и претендующим на
личную дружбу с ним, распространять наиболее возмутительную ложь. Я
думаю, что, каковы бы ни были факты, нас следовало бы информировать о
них по возможности скорее.)
Другой факт, который серьезно отразился на отношении британских научных
кругов к советской науке и частично явился поводом к заявлению
президента Королевского Общества сэра Роберта Робинсона, заключается в
том, что, без единого слова объяснения, фактически все научные журналы,
посылавшиеся из Советского Союза в порядке обмена, перестали приходить
примерно с начала 1947 года, а когда научные учреждения в Великобритании
пишут институтам в Советском Союзе, через которые они получают обменные
издания, то ответов они не получают» (Там же. Л. 130—133; Л. 134—137 —
копия английского текста письма).
3 Ниже следует перевод письма М. Борна в редакцию газеты «Таймс»:
«Сэр! С тех пор, как Вы сообщили об отказе сэра Генри Дэйла от звания
почетного члена Академии Наук СССР, я получал неоднократные запросы, не
собираюсь ли я, как один из трех британских почетных членов Русской
Академии, последовать примеру сэра Генри Дэйла. Питая искреннее уважение
к его решению, я не собираюсь порывать мои связи с Русской Академией,
даже если физика подвергнется подобному же обращению, как и биология.
Имеются указания, что это может случиться в близком будущем, как это
явствует из телеграммы из Москвы, опубликованной в Вашей газете от 25
ноября и которая сообщает о яростной атаке советской «Литературной
газеты» на ряд физиков, применяющих методы квантовой теории для изучения
атомной энергии.
Много руководящих русских физиков являются моими друзьями; некоторые
были в свое время моими учениками. Мой отказ от членства в Академии
показался бы им дезертирством. Если русские власти осудят результаты
квантовой теории, развитию которой я содействовал и в истинность которой
я верю, они сами могут предпринять шаги, если пожелают этого, и исключат
мое имя из списка почетных членов Академии. Я хочу совершенно ясно
определить мою позицию, заявляя, что я не согласен с марксистской
философией науки. Я верю в объективную научную истину, к которой мы
можем приблизиться при помощи эксперимента и мышления. Процесс научного
исследования связан с многими другими сторонами человеческой
деятельности и зависит от состояния цивилизации в целом, следовательно,
в известной степени, и от экономического положения; но его результаты
совершенно не зависят от всех этих условий.
Если это признание приведет к моему исключению из Русской Академии, я
приму последнее с сожалением. Я уже однажды прошел через подобное
испытание, когда германские академии исключили меня во время господства
нацистов. Десять лет спустя ко мне обратились за разрешением еще раз
включить мое имя в их списки. Правительства и экономические системы
приходят и уходят, в то время как наука остается и растет. Во всяком
случае, я ничего не сделаю, что может, хотя бы в малейшей степени,
увеличить напряжение между востоком и западом. Я в высшей степени
восхищен многими практическими достижениями советской экономической
системы, хотя я и отвергаю некоторые ее теории, и я желаю остаться
другом русского народа» (Там же. Л. 139—140).
4 См.: Там же. Л. 141—142.
5 По комментируемой докладной записке постановлением Секретариата ЦК от
22 апреля 1949 г. Агитпропу ЦК было поручено «представить в Секретариат
ЦК краткий проект постановления» (Там же. Оп. 116. Д. 429. П. 27. Л. 6).
На копии постановления Секретариата ЦК, имеющейся в архивном деле № 369,
л. 152 (ф. 17, оп. 118) имеются пометы о том, что проект постановления
Секретариата ЦК был сдан Ю.А. Ждановым 10 ноября 1949 г. и что 6 декабря
1949 г. Ю.А. Жданов «докладывал этот вопрос т. Суслову», получив
«отсрочку до конца декабря с.г.». По еще одной помете, «по указанию т.
Суханова 25.III — 50 г. [дело] с контроля снято».
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
