Уважаемый Георгий Максимилианович!
Подготовлен к печати очередной номер журнала «Вопросы философии». В
передовой, в информационных материалах о собраниях, прошедших в
Институте философии, Академии Общественных Наук, Московском университете
и статьях Г.Ф. Александрова, Иовчука и некоторых других, рассматриваются
вопросы борьбы с космополитизмом в философии. Обстоятельной критике
подвергаются космополитические воззрения проф. Кедрова, Каменского,
Крывелева, космополитические ошибки Розенталя, Селектора, Смирновой.
Взгляды указанных философов критикуются за неправильное решение ими
вопроса о соотношении национального и интернационального, немарксистскую
постановку вопроса о приоритете в науке, умаление роли русской науки и
русской философии (Кедров), отрицание самостоятельности русской
философии и науки, раболепие перед буржуазной культурой и ярко
выраженный антипатриотизм (Каменский, Крывелев), отрицание связи
революционно-демократических традиций русского народа с ленинизмом
(Каменский, Селектор), преувеличение влияния Фейербаха на Чернышевского,
умаление исторических заслуг Чернышевского в области обоснования
эстетических воззрений революционной демократии и неудовлетворительный
показ патриотизма Чернышевского (Розенталь), наконец, недооценка т.
Смирновой опасности воззрений раболепствующих перед буржуазной культурой
и непонимание ею необходимости настойчивой борьбы с попытками умаления
исторических заслуг корифеев русской философии.
В философском журнале должны быть обстоятельно вскрыты не только
специальные корни космополитизма в философии, но и выявлены его
гносеологические корни. Решения партии по идеологическим вопросам, в
частности, постановление ЦК ВКП(б) по III тому «Истории философии»,
редактированному Александровым, Быховским, Митиным и Юдиным, и
выступление А.А. Жданова на философской дискуссии по книге Алексан-дрова
— «История западноевропейской философии», со всей силой показали, что
отход от ленинского принципа партийности философии, объективизм,
смазывание противоположности пролетарского мировоззрения буржуазному
ведет к стиранию противоположности двух систем и двух культур —
социалистической и буржуазной, к раболепию перед буржуазной культурой,
угодничеству и низкопоклонству перед иностранщиной, к безродному
космополитизму. Мне представляется, что теоретический и политический
смысл этих решений ЦК ВКП(б) в настоящих условиях обостренной борьбы с
пережитками капитализма в сознании людей, проявлениями угодничества
перед буржуазной культурой и космополитизма должен в нашей печати
раскрываться с особой полнотой.
Мне кажется необходимым в полном объеме рассмотреть вопрос о пороках
III-го тома «Истории философии» и книги Г.Ф. Александрова «История
западноевропейской философии» в связи с борьбой, которую вела и ведет
большевистская партия против раболепия перед буржуазной культурой и
безродным космополитизмом. Такой разбор позволит с исключительной
ясностью показать, как объективизм и катедер-социализм2 ведут к
раболепию и космополитизму. Такой разбор был бы полезен так же и для
авторов раскритикованных ЦК ВКП(б) книг, и прежде всего для т.т.
Александрова, Митина и Быховского, для которых допущенные в прошлом
ошибки не были случайны и в известной мере и сейчас являются грузом,
который мешает этим товарищам вести с космополитизмом борьбу так, как
этого требует от советских философов большевистская партия.
1. О тов. Александрове Г.Ф.
Книга Г.Ф. Александрова «История западноевропейской философии», как это
показала философская дискуссия3, была от начала до конца
объективистской. О каждом более или менее крупном философе т.
Александров спешил сказать доброе слово, стремился рассматривать
развитие философской мысли с неких «общечеловеческих» позиций.
В книге проф. Александрова даже и не мог быть поставлен вопрос о борьбе
двух культур — социалистической и буржуазной, т.к. он оборвал развитие
философской мысли появлением марксизма и при том смазал
противоположность марксистской философии философии буржуазной.
В книге совершенно игнорировалась русская философия. Ясно, что такая
книга, зараженная космополитизмом, не могла воспитывать кадры в духе
патриотизма.
Тов. Александров стремится сейчас перестроиться, но это дается ему с
большим трудом и не всегда успешно. Во всяком случае, его статья
«Возникновение марксизма — великий революционный переворот в философии»
(журнал «Вопросы философии» № 1 за 1948 г.) свидетельствует, что он
недалеко ушел от позиций, занимавшихся им до философской дискуссии.
Статья выдержана в абстрактно-академическом духе. Автор оказался
беспомощным при характеристике социально-исторических условий Германии,
в силу чего из статьи неясно, почему Германия явилась родиной марксизма.
Автор ссылается на рабочее движение как на факт, который учли Маркс и
Энгельс («к тому времени, когда у Маркса и Энгельса сложилось их
революционное, коммунистическое мировоззрение... широко развернулась
стихийная классовая борьба европейских рабочих против буржуазии»4, —
пишет Александров), но не раскрывает всего значения рабочего движения
для формулирования взглядов Маркса и Энгельса, не показывает, как Маркс
и Энгельс, становясь пролетарскими революционерами, совершили революцию
в науке. Сам скачок, условия его породившие, содержание этого скачка так
и не раскрыты автором. По существу тов. Александров ограничился
противопоставлением некоторых абстрактно сформулированных принципов
марксистской философии всей предшествующей философии.
Объективизм, путаница и беспомощность автора сразу выступают наружу, как
только он от «мировых» масштабов и излюбленных им «широких», но не
подкрепленных солидным материалом обобщений переходит к конкретным
вопросам. Например, на стр. 39 автор спрашивает: «прогрессивна или
реакционна была философия Гегеля, его идеалистическая диалектика» и
отвечает: «сыграв известную прогрессивную роль в первой трети XIX века,
идеалистическая диалектика стала играть реакционную роль в 40-х годах,
сразу как только сложился марксизм».
Но, во-первых, нельзя отождествлять диалектику Гегеля с его философией,
ибо идеалистическая диалектика Гегеля лишь часть его философии!
Во-вторых, и в первой трети XIX века идеалистическая диалектика Гегеля
использовалась им в реакционных целях, для обоснования его системы.
В-третьих, автор не связывает приведенную перед этим сталинскую оценку
гегелевской философии как аристократической реакции на французский
материализм и французскую философию со своей, согласно которой
гегелевская философия до 40-х годов играла прогрессивную роль.
Все это произошло потому, что автор до сих пор не понимает партийного
характера философии как аристократической реакции и указания классиков
марксизма-ленинизма, которые предельно четко показали, что в реакционной
философии Гегеля были прогрессивные элементы.
Абстрактность и отвлеченность, не преодоленный объективизм ставят автора
в трудное, а иногда смешное положение. На стр. 38 автор, забыв все, что
он говорил о борьбе материализма с идеализмом ранее, и рассматривая всю
предшествующую философию «вообще», тов. Александров пишет, что Спиноза,
Фейербах, Беркли и Гегель считали свои системы абсолютными. «Таких
представителей “абсолютного знания” оказывалось столько же, сколько было
и создателей философских систем. Закон капиталистической конкуренции и
здесь проявляется в бесконечном “ниспровержении” одних систем буржуазной
философии другими. Будучи по своей классовой природе общими, близкими,
родственными, они развивались, борясь друг с другом как противники...»
Так в «конкуренции» философов оказалась растворенной борьба партий в
философии, борьба материализма и идеализма, ибо «широкое» обобщение
автора увело его от анализа борьбы школ в конкретных исторических
условиях. Подобные неувязки встречаются на каждой странице.
Статьи проф. Александрова против современной буржуазной философии носят
по преимуществу описательный характер, и в них не дается развернутого,
марксистского освещения проблем, извращенных буржуазными социологами.
Неизжитый объективизм — серьезный изъян у тов. Александрова. Этот изъян
мешает ему во всем объеме понять связь критики его книги с борьбой с
космополитизмом, которая сейчас развернулась. Тов. Александров скорее
отделывается простым перечнем ряда своих ошибок, чем раскрывает их
характер. И как справедливо отмечала газета «Культура и жизнь», он
односторонне ведет борьбу с космополитизмом. Эта односторонность тем
более бросается в глаза, что в последнее время тов. Александров много и
охотно начинает говорить об ошибках Митина.
2. О тов. Митине М.Б.
Тов. Митин до философской дискуссии занимал, как известно, позиции,
аналогичные позициям тов. Александрова. Это выражалось: а) в
объективистской трактовке вопросов истории философии. Именно тов. Митин
в предисловии к III тому «Истории философии» Гегеля, выдержанном в
хвалебном, апологетическом, по отношению к Гегелю, тоне, обосновал
необходимость «о каждом философе... судить по тому ценному и
прогрессивному, что было в его деятельности, отбрасывая преходящее и
реакционное»5.
Известно, что тов. Александров в своей книге, раскритикованной на
дискуссии, так именно и поступал.
б) В некритическом отношении к Гегелю. Как это ни странно, но отношение
тов. Митина к Гегелю, после разоблачения деборинцев, с которыми Митин
боролся, мало чем отличалось от позиций Деборина. Помимо указанного выше
предисловия к III-му тому «Истории философии» Гегеля, и особенно в III-м
томе «Истории философии», соредактором и соавтором которого являлся
акад. Митин, вместе с акад. Александровым, сохраняется подобострастное
отношение к Гегелю.
в) Недооценка самостоятельности и оригинальности русской философии,
проявившаяся с особой силой в докладе «Философская наука в СССР за 25
лет». В этом докладе тов. Митин говорил: «Исходя из наиболее передовых
политических идей, имевших распространение на Западе, русские мыслители
их глубоко и основательно перерабатывали, приводили в соответствие с
своеобразными условиями, приспосабливали для решения тех вопросов,
которые выдвигало общественное развитие России»6.
Итак, русские мыслители «исходили» из западноевропейской теории,
«перерабатывали» их, «приспосабливали» к русским условиям. О
самостоятельности русской философии и ее влияния на другие страны, при
данной постановке вопроса, не может быть и речи.
Все это объясняет, почему тов. Митин даже после постановления ЦК ВКП(б)
по III-му тому, вплоть до специальных указаний ЦК ВКП(б), некритически
относился к книге Александрова.
После философской дискуссии тов. Митин явно сторонится Института
философии, очевидно, не желая брать на себя ответственности за состояние
философской работы, оставляя за собой позиции стороннего наблюдателя и
критика. Причем временами создавалось впечатление, что неудачи Института
не столько огорчали, сколько радовали тов. Митина.
Но, однако, и взятую на себя роль критика тов. Митин выполняет явно
неудовлетворительно. Для него Кедров, а отчасти Александров, заслонили
большой коллектив философов и партийную организацию Института, причем в
прямой форме Александрова тов. Митин после философской дискуссии в
печати и устных выступлениях не критиковал.
Тов. Митин, как и Александров, избегает полным голосом говорить о
решениях и указаниях партии, сделанных в связи с критикой недостатков и
пороков III тома «Истории философии», и, следовательно, не может связать
эти указания с задачами борьбы с космополитизмом на современном этапе,
как этого требуют интересы партии.
Тов. Митин, видимо, ставит личный авторитет выше интересов партии и не
понимает, что самокритичный разбор его ошибок в целях более глубокого
раскрытия смысла решений партии, сделанный им самим, лишь укрепил бы
доверие к искренности его выступлений против космополитизма, убедил бы
философскую общественность в партийности его теперешних позиций и,
следовательно, повысил бы его авторитет.
Сейчас же философская общественность возмущена не только тем, что тов.
Митин, критикуя других, ни словом не обмолвился о ряде своих прошлых и
притом совсем недавних ошибок, но и тем, что он борьбу с космополитизмом
подменил борьбой с Кедровым и не содействует разоблачению космополитизма
и критике космополитических ошибок у сотрудников руководимых им
учреждений.
Исходя из всего вышесказанного, мне кажется целесообразным:
1. В материалах, публикуемых в очередном номере журнала, показывая связь
критики Центральным Комитетом ВКП(б) III-го тома «Истории философии»,
редактированного Александровым, Быховским, Митиным, Юдиным, и
вышеназванной книги Александрова с борьбой, которая по указаниям партии
развернулась с космополитизмом сейчас, вскрыть космополитический
характер ошибок этих книг и подвергнуть критике некоторые другие работы
тов. Александрова и Митина, написанные в годы войны и в послевоенный
период, в которых содержатся космополитические ошибки.
2. Подготовить и опубликовать в следующем номере журнала статью о
возникновении марксизма, в которой наряду с положительным изложением
проблем подвергнуть критике объективистские ошибки тов. Александрова,
допущенные им в статье на эту же тему.
3. Подготовить к публикации в журнале ряд статей, дающих марксистско-
ленинскую трактовку вопросов, искаженных космополитами, и, прежде всего,
статьи на темы:
а) «О самостоятельности и традициях русской материалистической
философии»;
б) «Ленинизм и революционно-демократические традиции русского народа»;
в) «Интернациональное и национальное в науке, искусстве и литературе»;
г) «О партийности литературы»;
д) «Партийность философии и борьба с объективизмом» и друг[ие].
В связи с тем, что в статьях речь пойдет наряду с другими именами о двух
виднейших философах страны т.т. Александрове и Митине, ошибки которых не
критиковались на страницах руководящих органов нашей печати, прошу Ваших
указаний по этому поводу.
Главный редактор журнала «Вопросы философии»
Д. ЧЕСНОКОВ
4 апреля 1949 г.
На первом листе документа в левом верхнем углу рукописная резолюция: «1)
Разослать секретарям ЦК ВКП(б), т. Шепилову и т. Поспелову. 2) На
секретариат ЦК. Г. Маленков 5/IV». Под резолюцией на полях карандашная
галочка. Внизу слева на полях и поверх текста помета: «Архив. т.
Чеснокова принял т. Суслов. Суханов. 16/IV 49 г.», роспись«Б[асоноев]».
В нижнем левом углу вписано от руки: «3661/6.4 мс». Вверху над текстом в
центре вписано рукой: «Исх. № Ст — 1718», правее штамп: «Ц.К. В.К.П.(б)
№ 14630. д. 138. 5 апр[еля] 1949. Подлежит возврату в Техсекретариат
ОБ». На обороте первого листа помета: «Разослано: т.т. Суслову,
Пономаренко, Попову, Шепилову, Поспелову».
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 155. Л. 20—26. Машинопись. Подпись-автограф.
1 В записке Д.И. Чеснокова речь шла о последнем, третьем номере журнала
«Вопросы философии» за 1948 г., который был подписан к печати лишь 1
июня 1949 г. Разбор материалов этого номера журнала работниками
Агитпропа ЦК см. в документе № 183.
2 Катедер-социализм, катедер-коммунизм — по марксистско-ленинской
терминологии, пропаганда под видом социализма и коммунизма реформистских
взглядов.
3 См. документ № 49, примечание 1.
4 Авторская сноска: «Вопросы философии» № 1 за 1948 г., стр. 33.
5 Авторская сноска: Гегель. Соч. Т. XI, стр. VII.
6 Авторская сноска: М. Митин. «Философская наука за 25 лет». Свердгиз,
1942, стр. 6.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
