Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВ. ПЕРЕСТРОЙКА: 1985–1991. Неизданное, малоизвестное, забытое.
1990 год [Док. №№ 77–120]
Документ № 97

Выступление А.Н. Яковлева на международной конференции «Финансовые операции, капиталовложения и торговля с Советским Союзом»1

30.05.1990


ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПЕРЕМЕНЫ


И ПЕРСПЕКТИВЫ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

 

Думаю, собравшиеся на эту конференцию руководствуются не только, а быть может, и не столько соображениями прямолинейно понятого бизнеса, ориентированного на день сегодняшний.

Все мы размышляем над будущим, над перспективами. Притом не только собственно экономическими, но и, я бы сказал, философскими. Огромная страна совершает драматический поворот в своем развитии, который в любом случае отразится и на ее собственной судьбе, и на ее отношениях с внешним миром, а значит, и на мировом развитии.

На этом повороте немало подводных камней, явных и скрытых опасностей. Но здесь же — и огромные созидательные возможности.

История чередует свои периоды.

Бывает относительно краткое, но очень насыщенное время обретения свободы, когда человек, общество выбирают свою перспективу на многие годы, даже десятилетия, закладывают фундамент ее.

И бывают продолжительные периоды, воспринимаемые как время внешней стабильности, когда в рамках сделанного выбора общество и человек избавляются от социальных иллюзий в пользу реальностей, пытаются отринуть негативное прошлое, но и победить самих себя, когда создается новая система, идет испытание ее возможностей вплоть до пределов, за которыми система изживает себя.

Советский Союз находится сейчас на стадии нового качественного выбора. Страна велика, многообразна, богата. Ситуация во многих отношениях непростая. Процессы в ней подвержены сильной инерции прошлого. Принципиальный поворот был сделан в апреле 1985 года2. Но качественно новое летоисчисление перестройки наступает только сейчас. И рубеж этот — переход к рыночному хозяйству.

Говорю об этом, чтобы еще раз отметить: перестройка в известном смысле еще только начинается. Все, что пройдено, несмотря на революционную значимость свершенного, было не более чем увертюрой, приближением, вступлением к тому, что предстоит сделать сейчас. В истекшие годы надо было во всей полноте увидеть проблемы, честно и непредвзято проанализировать их. Политически и граждански активные слои общества должны были проделать эту работу самостоятельно, выйти на собственные решения и личную решимость. Сейчас настает момент истины, момент действий, чтобы, преодолевая буйство эмоций, злой эгоизм, амбициозную лихорадку, выйти на позиции здравого смысла — ни левее, ни правее.

Любое практическое дело требует реализма. Экономические отношения — тем более. Ради этого реализма, а вовсе не для того, чтобы продолжать прежние или затевать новые идеологические споры, скажу следующее. Действительность сложнее механических схем. Обретая новое качество общества, мы делаем это на основе приверженности социалистической идее, ибо ценности справедливости человечество пронесло через тысячелетия, вокруг них создавало все то, что образует современную цивилизацию.

В чем же тогда отличие идей и практики перестройки от нашего собственного прошлого?

Во-первых, общество решительно и категорически отбрасывает все то, что по сути или форме несовместимо с естественной нравственностью. Конечно, прошлого не переделать, но переосмысливать его необходимо. Надо избавить сознание и практику от рудиментов этого прошлого — шли ли они от низкого общего уровня развития страны, непотребного идеологического рвения, от преувеличения внешних угроз, от действительных трудностей — а их хватило бы с лихвой на несколько поколений, — или же диктовались чьей-то злой волей. Именно поэтому мы осуждаем сталинизм как явление, как особое состояние общественных институтов, дел, морали.

Во-вторых, в качестве важнейших ориентиров и критериев всей деятельности на будущее берутся не абстрактные формулы, пусть даже сами по себе и привлекательные, а конкретное благо человека и общества уже сегодня или в самой ближайшей перспективе. Возвышение личности. Свобода, демократия, гласность, прочные нравственные устои. Обеспечение человека всем необходимым для жизни. Создание неограниченных возможностей для разумного выбора, самореализации.

В-третьих, осуществление социалистической идеи мыслится не в ее противопоставлении остальному мировому опыту. Неприемлемо любое вычленение социалистической тенденции из мирового развития или противопоставление ему. Она — составная часть цивилизационного процесса. Ее будущее — в экономике, культуре, науке и технике, образе жизни, формах общественной организации, во всем, — находится в прочной взаимосвязи и крепнущей целостности с мировыми процессами. Разумеется, со всеми выводами, которые следуют отсюда для внешней политики, правового регулирования, форм хозяйствования, вообще для всей «технологии» жизни общества.

Подчеркну, что все изложенное — не результат только лишь факторов субъективного порядка. Эти идеи, настроения, устремления выстраданы обществом, которое созрело для перемен и требует их. Лучшее доказательство тому — факт, что перестройка идет сложно, в острых дискуссиях и столкновениях, преодолевая вполне реальные и очень серьезные преграды.

Политическая реформа, осуществленная на протяжении 1989–1990 годов, преследовала несколько целей.

Она делала шаг от гласности — к реальному, институционализированному демократизму. От командно-административной системы, тон в которой задавали партийно-государственный аппарат и руководители промышленных монополий, — к правовой системе власти, где есть четкое разделение функций, а высшая власть принадлежит Советам соответствующих ступеней. Политическая реформа постепенно демонтирует забюрократизированные структуры. Имея и собственную самоценность, она тем не менее должна стимулировать проведение и экономической реформы. А главное, заложить фундамент светского, правового, демократического государства. Что и как сделано за это время?

Сделано много и сделано мало. Много, если говорить о том, как далеко общество ушло от еще очень недавнего прошлого. Изменилось все, и прежде всего меняется сознание людей, хотя и медленно. Сломаны монополии на мысль, на истину, на право оценивать, предлагать. Думаю, что это уже необратимо. Мы действительно по-иному смотрим сейчас на самих себя, на свои дела и проблемы, на внешний мир и свое место в нем.

Но одновременно идет осознание, сколь многое еще необходимо сделать. Один наиболее близкий пример. Совместные предприятия. Для их здорового функционирования нужен закон о собственности3 — он принят у нас только недавно. Закон о предпринимательстве — его нет. Законы о владении землей, валютных операциях, о рынке — и сам рынок, — и о многом ином. Всего этого пока нет, да и невозможно создать за столь короткий срок, равно как невозможно создавать умозрительно, априори, в отрыве от процессов в жизни, — а процессы эти только завязываются.

Даже в политической реформе, которая намного опередила экономическую, мы еще только учимся политической культуре. Налаживается деятельность вновь избранных Советов. Люди, группы, партии, организации притираются друг к другу, учатся работать в новых условиях. Предстоит реорганизация, обновление федерации, заключение нового союзного договора, принятие новой конституции.

Общество идет вперед достаточно быстро. Создан совершенно новый для нашей страны, ее политических традиций институт президентства4. Цель этого шага прежде всего — обеспечить консолидацию общества, всех его сил на основе демократического развития. Демократия — ключ ко всему. Она создает возможность исторического поворота в судьбах страны, ее народов. Очень многое препятствовало сделать этот поворот раньше. Но сейчас он стал императивом дальнейшего развития.

Во что упирается сейчас демократический процесс, какие барьеры стоят на его пути? Есть, конечно, осознанное сопротивление. Но не оно главное и наиболее угрожающее. Есть сопротивление сил инерции, привычки. Это посерьезнее, но и оно преодолимо. Хотел бы упомянуть о препятствиях системного свойства.

Наращивание демократизма в нашем образе жизни сильнее всего сдерживается, тормозится пока сохраняющейся экономической несвободой. И человек, и коллектив в самом главном, определяющем еще зависят от государства. Их самостоятельность, независимость, суверенность на практике еще существенно ограничены.

И потому определяющая цель экономической реформы, перехода к рынку видится в том, чтобы сделать прорыв к экономической свободе. Прорыв тем более важный и необходимый, что экономическая несвобода не осознается еще в обществе столь же явственно и сильно, как осознавалась несвобода в других сферах. И в то же время без свободы экономической не будет надежных основ, реалистической базы и у демократии политической.

Причины того, что экономическая несвобода взламывается с опозданием, я вижу прежде всего в высокой степени иждивенчества, которая подрывает мотивацию к труду и объективно позволяет жить, не слишком задумываясь над материальными источниками своей жизни и деятельности. Уровень и качество жизни в большинстве своем оторваны от результатов труда данного человека, данного коллектива. И этот разрыв нужно преодолеть, на что и нацелен, помимо прочего, переход к социально-оправданному рынку.

Исторически долгое, измеряемое десятилетиями поддержание такого положения во многом ответственно за то, что из многовекового культурного и психологического наследия страны были как бы вырваны навыки реалистического, рационалистического мышления. Вкупе с засоренностью общественного сознания всевозможными мифами и стереотипами это объективно препятствует сейчас развитию демократических процессов. Препятствует именно тем, что делает возможными легкость в мыслях, безответственность в требованиях, вседозволенность в действиях, за которыми может прийти и разочарование какой-то части людей в демократических нормах и институтах. А это опасно.

Нам надо сейчас не только развивать, укреплять, всячески пестовать демократию, но и спрашивать с нее, всемерно ставить на твердую почву реализма и закона. Демократия, перестройка, рынок требуют именно рационального мышления и действий. Разумеется, нельзя вдаваться в противоположную крайность, бросаться в голый рационализм, в прагматизм близорукого толка, а такие тенденции тоже есть.

Наращивание демократического потенциала упирается сегодня и в остроту межнациональных отношений. Скажу откровенно, многое для нас оказалось здесь неожиданностью, притом неприятной. Проблемы накапливались десятилетиями, и когда перестройка устранила прежние страх и безгласие, они вырвались наружу. Не исключаю и того, что кое-кто их сейчас намеренно обостряет.

Полагаю, в этом взрыве межнациональных страстей отражаются не только прошлые упущения и благоглупости. И не только объективные трудности общего положения в стране. Становление подлинной демократии и современного рыночного хозяйства везде шло через преодоление национализма. Феодализм — классический европейский или же наш, ведомственный, — объективно разобщает народы и даже отдельные города и области, воздвигая между ними барьеры экономических границ. Рынок со временем сломает эти границы, но для этого он должен достичь определенной стадии развития.

Естественно, все изложенное сказывается на экономических отношениях с внешним миром. Мы сломали в себе — может быть, еще не до конца, но все же сломали, — былую психологию автаркического существования. Субъективно стремимся к активнейшим связям с внешним миром и нуждаемся в них. Понимаем, насколько такие связи могут оказаться во всех отношениях полезными.

Но во многом, как я понимаю, общество и его хозяйственные структуры к этим связям еще не готовы. Не буду говорить о вещах сугубо профессиональных, которым посвящена ваша конференция. Но совершенно ясно, что когда ломается старая хозяйственная система, а новая еще не создана, — это трудное время для экономических связей. Когда многие жизненно важные политические, правовые, административные и арбитражные структуры находятся еще в процессе становления, — это тоже трудное время для честных деловых отношений.

И здесь не обойтись одними только благими устремлениями. Коммерческая нерасторопность, за которую часто и в целом справедливо упрекают советских бизнесменов, — не только отражение застарелой бюрократизации. Сегодня она еще и отражение сложных внутренних процессов в стране, в ее экономике. Это факт, и он очевиден.

Надо сказать и о другом. Десятилетия конфронтации, холодной войны, противоборства и взаимной подозрительности не могли пройти бесследно. Психология людей адаптировалась, приспособилась к такому существованию, оказалась изрядно покалеченной подобным образом жизни. И с многообразными проявлениями последствий этого мы тоже нередко сталкиваемся и еще будем сталкиваться какое-то время. Это тоже — составная часть современных сложных реальностей.

Тем не менее выбор сделан, возврата к старому нет. Как нет и действительно рациональной альтернативы перестройке. Мы твердо намерены придерживаться этого выбора, хотя, конечно, это не означает, что у нас сегодня на все вопросы есть ясные ответы. Это далеко не так, а подчас и вовсе не так. Многому приходится учиться на ходу.

Ясно, что нельзя добиться общественного обновления, кардинальных улучшений в экономике частичными и половинчатыми мерами. Нужны глубокие, фундаментальные перемены во всей системе хозяйственных «правил игры». Но политика — искусство возможного. И страна у нас во всех отношениях такая, что прямые переносы иностранного опыта не годятся. Надо брать все лучшее, оправдавшее себя, но искать свои формы использования этого опыта, прокладывать в жизни собственный путь, возможно, неодинаковый даже в различных частях страны.

Надо отдать должное тем западным бизнесменам, которые в этих непростых условиях стремятся к расширению отношений с нами. Думаю, что в основном понимаю их риск и трудности — как, впрочем, и потенциальную выгоду. Уверен, что прогресс перестройки, экономическая реформа, переход к рынку создадут в итоге ситуацию, в которой в экономических отношениях останутся лишь естественные проблемы и ничего сверх того. Я в это верю.

Но уверен и в том, что не только наша страна, но и весь мир находится на переломе. Человек и Человечество, если говорить в широком философском смысле, кажется, поняли, что разъединение воздвигло опасности, способные породить всеобщее уничтожение. Человек, похоже, понял и свое изначальное родство.

Сегодня уже мало заявить о приверженности миру и разоружению, мало даже сократить, пусть и наполовину и более, арсеналы ядерного и иного оружия, ликвидировать их совсем. Это все необходимо, но недостаточно. Надо еще создать структуры, способные эффективно и в общих интересах решать проблемы социально-исторического развития.

Критикуя себя, мы видим и разнообразие экономической, иной мотивации наших зарубежных партнеров, реальных и потенциальных. Кого-то влечет лишь ожидание прибыли, ее размеры и сроки получения. Другие проявляют интерес к сотрудничеству, но боятся неопределенностей и риска. Однако растет и число тех, кто видит, ощущает, понимает, что прочные, глубокие экономические связи с Советским Союзом являются также еще и важной частью строительства нового, грядущего мира.

Сейчас особенно силен, интенсивен взаимный прорыв друг к другу. Думаю, тут сплелось много причин. Естественный человеческий и политический интерес после десятилетий враждебности и отчужденности. Усталость от конфронтации и понимание не только ее опасности, но и всей ее безысходности, тупиковости, неспособности ответить конструктивно ни на какой вопрос. Драматизм перестройки и открываемые ею возможности. Желание найти у другого нечто новое, полезное и для себя. Удовлетворение от взаимного открытия и узнавания, от осознания нашей способности вершить дела, о которых еще несколько лет назад не стали бы и думать иначе, как о безнадежной фантастике.

Во всем этом и видится смысл перестройки:

— Уверенно поставить страну на траекторию ускоряющегося экономического прогресса.

— Выработать на практике модель эффективного развития, отвечающую современным внутренним и внешним реальностям.

— Выйти на широкое международное сотрудничество в собственных интересах и интересах всей цивилизации.

— Всячески способствовать созданию условий для качественно нового мира, который может быть построен совместно, а не поодиночке, не в противоборстве, а в единении.

Это — прекрасная мечта всех социальных романтиков, но в наше время у нее есть все возможности стать реальностью, достойной человека.

 

ГА РФ. Ф. 10063. Оп. 1. Д. 269. Машинописная копия.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация