Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВ. ПЕРЕСТРОЙКА: 1985–1991. Неизданное, малоизвестное, забытое.
1989 год [Док. №№ 57–76]
Документ № 68

Тезисы А.Н. Яковлева к обсуждению на Политбюро ЦК КПСС вопроса о Договоре 23 августа 1939 г.

31.07.1989

К ВОПРОСУ О ДОГОВОРЕ 23 АВГУСТА 1939 ГОДА

 

1. Вопрос сложный и запутан временем. Эта проблема досталась нам в наследство. Реальность такова, что предстоящее 50-летие Договора о ненападении с Германией стало как бы кристаллизатором националистических настроений в Литве, Латвии и Эстонии, которые всемерно разогреваются в расчете на конфликт между партией и общественностью. Вопрос стоит так: можно ли разрядить ситуацию политическими методами, и если да, то как это сделать.

2. Разумеется, есть и другие, более долговременные соображения в пользу переоценки Договоров 1939 года.

Наш подход во многом строится на справке «Фальсификаторы истории»1, опубликованной в 1948 году, вскоре после появления на Западе сообщений о существовании секретного протокола к советско-германскому Договору о ненападении.

От этого наследия нужно избавляться, и как можно быстрее, в контексте пересмотра собственного исторического наследия во всем его диалектическом противоречии.

3. Ныне можно считать установленным существование секретных протоколов к заключенным с Германией Договорам от 23 августа и 28 сентября 1939 года. Да, оригиналов протоколов пока не обнаружено. Но хранящееся в архиве МИД СССР «досье Молотова» документирует движение оригиналов протоколов внутри МИДа по крайней мере до апреля 1946 года.

Далее, находящаяся в этом досье копия протокола к Договору от 23 августа идентична копии, известной по западным источникам, а обе названные копии отпечатаны на одной и той же пишущей машинке, на которой изготовили сохранившийся оригинал Договора.

4. Наш главный союзник в борьбе с нежелательными процессами в данный момент — правда. Факты позволяют убедительно показать, что в августе 1939 года у СССР не было реальной альтернативы ограждения своих национальных интересов, кроме заключения с Германией Договора о ненападении. Единственно так можно было расстроить британские планы втягивания Советского Союза в войну с Германией без принятия Англией и Францией конкретных материальных обязательств перед СССР.

В общем, правомерность заключения Договора о ненападении не очень подвергается сомнению учеными и политологами в Прибалтике. Другое дело — секретный протокол. Именно он в центре кипения страстей.

5. Несколько слов о том, кому принадлежала идея советско-германского сближения. Решение ввести в игру с Англией, Францией и Польшей «русскую карту» Гитлер принял сразу после заключения Мюнхенского соглашения. Лондон воспринял инсценировку немецкой активности в отношении СССР поначалу спокойно, как стремление выдавить из Чемберлена новые уступки, теперь уже за счет поляков и Прибалтики.

7 апреля Риббентроп предписал воспользоваться любым удобным случаем, чтобы втянуть советских представителей в обсуждение проблематических отношений между Германией и СССР.

Во второй половине апреля — мае 1939 года немцы провели ряд встреч с советскими работниками в Берлине, а 20 мая состоялась первая из серии бесед посла Шуленбурга с Молотовым в Москве, смысл которой немцы расценили как «от ворот поворот».

6. 3 августа посол Шуленбург в беседе с Молотовым предложил размежевать советские и германские интересы от Балтийского до Черного моря. Тем не менее и этот шаг «остался без ответа» (запись Вайцзэккера от 6 августа).

Согласие на начало переговоров было дано Молотовым лишь 11 августа. Переговоры открылись четыре дня спустя, в момент, когда московские военные переговоры СССР, Англии и Франции зашли в тупик.

Возможно, это только совпадение, но именно 11 августа Гитлер обратился к англичанам с развернутым предложением о сотрудничестве Британской и Германской империй, подчеркнув, что своим главным врагом он считает Советский Союз, а цель политики обеспечения немцам «жизненного пространства» видит в аннексии Украины как надежной продовольственной базы для рейха.

Вряд ли кто-либо сможет оспорить взаимосвязь между этим предложением Гитлера и приглашением англичан Герингу тайно прибыть 23 августа в загородную резиденцию Чемберлена.

7. Мысль о размежевании интересов двух держав принадлежала немцам. Но Молотов не предлагал включить Литву, Латвию и Эстонию в сферу советских интересов, а добивался «двойных гарантий» — Германии и Советского Союза — нейтралитета и неприкосновенности трех республик.

8. Другой разговор — секретный протокол. Немцы ввели в него ряд формулировок (прежде всего — «территориально-политическое переустройство»), которые не могли не связывать нам руки, бросали густую тень на отношения СССР с рядом прибалтийских стран и Польшей.

9. Решение принять Риббентропа в Москве Сталин принял 21 августа в ответ на личное обращение к нему Гитлера. В это время переговоры трех держав были прерваны на неопределенный срок по просьбе англичан и французов.

Риббентроп прибыл в Москву 23 августа с самыми широкими полномочиями, и в ночь на 24 августа договор и секретный протокол к нему были подписаны. Взятые обязательства вступали в силу немедленно, хотя сам договор подлежал ратификации. Закон о ратификации был без обсуждения принят Верховным Советом СССР 31 августа по докладу Молотова. Протокол не упоминался.

112. 10 сентября немцы форсировали Вислу на участках, отмеченных в протоколе как согласованная демаркационная линия, а 15 сентября вышли к Бресту.

12. Советская сторона медлила с установлением своего контроля над Западной Украиной и Западной Белоруссией, а также рядом территорий собственно Польши. В ответ на запрос Шуленбурга (3 сентября) о планах советской стороны о «территориально-политическом переустройстве» Польши Молотов ответил, что «время еще не наступило».

Утром 17 сентября части Красной Армии вошли в пределы Западной Белоруссии и Западной Украины.

19 сентября советская сторона предложила скорректировать границы сфер интересов. 23 сентября Риббентроп согласился на переговоры об «окончательном устройстве польской территории». Два дня спустя Сталин уточнил, какие коррективы он имеет в виду: часть Варшавского и Люблинское воеводство, отнесенные 23 августа к советской сфере интересов, передаются немцам, а территория Литвы включается в советскую сферу.

27 сентября Риббентроп второй раз прибыл в Москву, и на следующий день были подписаны «Договор о дружбе и границе» с приложенными к нему двумя секретными протоколами.

13. В контексте протокола 23 августа, как и протоколов 28 сентября 1939 года, будущий государственный статус трех республик не определялся. Не известно документов, которые доказывали бы иное, кроме изданной в марте 1940 года немцами карты, в которой Эстония изображена как входящая в состав Советского Союза.

Следовательно, юридически не имеют достаточных оснований утверждения, будто 23 августа и 28 сентября 1939 года судьба Литвы, Латвии и Эстонии как независимых государств была решена.

Косвенные данные говорят за то, что решения лета 1940 года вызрели у Сталина позже. В подтверждение можно сослаться на дневниковые записи Г.М. Димитрова. Он конспективно воспроизводит следующие соображения Сталина (запись 25 октября 1939 года): мы думаем, что в пактах взаимопомощи (Эстония, Латвия, Литва) нашли ту форму, которая позволит нам поставить в орбиту влияния Советского Союза ряд стран. Но для этого надо нам выдержать — строго соблюдать их внутренний режим и самостоятельность. Мы не будем добиваться их советизирования. Придет время, когда они сами это сделают!

14. В то же время, с 1918 года, т.е. после вооруженного подавления немцами советской власти в Финляндии, Эстонии, Латвии и Литве, эти государства и вместе с ними вся Восточная Балтика рассматривались Западом как сфера преимущественного влияния Германии. Директива «Вайс» от 11 апреля 1939 года (оперативный план нападения на Польшу) предполагала вторжение в Литву и Латвию после окончания польской кампании.

15. Подводя политический баланс Договору 23 августа 1939 года, можно отнести к «позитиву» следующее:

а) Германия, имевшая до тех пор благословение Англии «на мирную экспансию в Восточной и Юго-Восточной Европе», должна была взять на себя обязательства не переступать определенную линию, обозначавшую западные пределы советских интересов.

б) Эта линия проходила на несколько сот километров западнее прежних советских границ и  объективно улучшала позиции нашей страны на случай вероятной войны.

Другое дело, что Сталин неэффективно использовал выигрыш во времени и пространстве для подготовки к отражению агрессии, которую сам же считал неизбежной. Но к заключению Договора от 23 августа это прямого отношения не имеет.

в) Заключение советско-германского Договора о ненападении деформировало всю «антикоминтерновскую» конструкцию. Япония потеряла доверие к своему германскому союзнику, не восстановленное в полной мере до конца войны.

г) Поставленный Англией, Францией, США в положение полной изоляции Советский Союз показал, что способен проводить в мировых делах собственный курс.

К «негативу» нужно отнести следующее:

а) внезапный для широких масс поворот Советского Союза от непримиримой борьбы с фашизмом к сотрудничеству с нацистской Германией в немалой степени дезориентировал демократические и миролюбивые силы, а в ряде мест поставил в исключительно сложное положение компартии.

б) В правящих кругах Англии, Франции, США укрепились позиции противников сотрудничества с СССР. Там активизировались сторонники достижения англо-германской сделки, предполагавшей, что нацисты будут разряжать свою энергию исключительно на Востоке.

в) Договор 23 августа и особенно утвердившаяся с конца сентября тяга Сталина к параллельным действиям с Германией, несомненно, облегчила нацистскому руководству осуществление таких операций, как захват Дании и Норвегии, наступление на Францию через Бельгию, Голландию и Люксембург, организацию воздушной и военно-морской войны против Великобритании.

16. Договоры от 23 августа и 28 сентября качественно различны.

Первый — договор мирного времени, второй — договор, заключенный со страной, совершившей неприкрытый акт агрессии.

Первый — в основном соответствовал тогдашней международной практике и обычному для того времени международному праву. Второй — практически подрывал официальный статус СССР как нейтрала.

В Договоре от 28 сентября прямой необходимости с точки зрения советских интересов вообще не было. Изменение демаркационной линии с Вислы на Буг можно было бы оформить протоколом. Оформлять договоренность о сотрудничестве НКВД с Гестапо было безнравственно. Короче — по оппортунистическим мотивам Сталин пошел в конце сентября на крупные политические и психологические издержки, чтобы, как он полагал, купить доверие Гитлера.

17. Сталин и Молотов окутали непроницаемой тайной контакты, а затем и переговоры, которые велись с Германией. Особенно тщательно оберегались от непосвященных секретные протоколы. Они не представлялись на утверждение руководящим партийным и государственным органам, не фигурировали при ратификации. Нет свидетельств, что они рассматривались на заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б).

Возник юридический казус: без секретного протокола советская сторона считала Договор от 23 августа недействительным (очем Молотов заявлял Шуленбургу), но существование протокола не получило необходимого отражения в ратификационных документах.

Если держаться сугубо легалистских позиций, то достаточно констатировать факт несоблюдения конституционных процедур, чтобы задокументировать юридическую несостоятельность протоколов и их недействительность с самого начала.

18. Правовая сторона наших отношений с государствами Прибалтики регулировалась актами законодательных и исполнительных органов соответствующих республик и СССР.

Как же развивались события по Прибалтике?

Тут начинаются главные сложности. 25 сентября 1939 г. Гитлер подписал директиву № 4, в которой приказал военному командованию Германии держать в Восточной Пруссии военные силы, достаточные для быстрой оккупации Литвы даже в случае военного сопротивления с ее стороны.

В этих условиях Москва в конце сентября — начале октября весьма решительно предложила правительствам трех республик заключить пакты о взаимопомощи. Такие пакты были заключены: с Эстонией 28 сентября, с Латвией 5 октября и Литвой 10 октября 1939 г.

Этими пактами предусматривались обязательства оказывать взаимную помощь как в случае прямого нападения, так и «угрозы нападения». Определялось, что СССР получает право на размещение своих военных баз и аэродромов в Прибалтике и «ограниченное количество советских наземных и воздушных вооруженных сил».

С 30 сентября на базах были дислоцированы войска, примерно равные по численности вооруженным силам трех республик.

В середине июня 1940 г. Советское правительство поставило перед руководителями Латвии, Литвы и Эстонии вопрос об удалении из состава правительств этих стран лиц, препятствующих добросовестному проведению в жизнь договоров о взаимопомощи. Было заявлено (в форме предложения) о размещении в республиках дополнительных советских воинских частей. 15–17 июня стали прибывать эти войска.

В 20-х числах июня были сформированы новые правительства. В середине июля состоялись выборы в народные парламенты, которые 21 июля провозгласили Советскую власть в трех республиках. 29 июля в Москву были направлены полномочные делегации. 3–6 августа седьмая сессия Верховного Совета СССР приняла законы о принятии их в состав СССР.

Договоренности о территориальных вопросах по Литве, отраженные в ряде протоколов, были оформлены в виде Договора СССР с Германией 10 января 1941 г.

Получивший в Прибалтике хождение аргумент, подвергающий сомнению законность решений 1940 г., касается прежде всего ультиматумов и других действий СССР. Далее, доказывается «незаконность» органов власти в Прибалтике, возникших в 1940 году и принимавших решения от имени трех государств, поскольку все это было принято в условиях военного присутствия.

19. Обнародование таких сложных и противоречивых документов полувековой давности требует, несомненно, их качественного политического и информационного обеспечения. Представляется необходимым четко отделить рациональное содержание предпринимавшихся в августе 1939 года шагов от того, что было привнесено Сталиным и Молотовым в нашу политику вопреки ленинским принципам.

Практически вопрос об отношении к Сталину и его наследию во внешней политике, наверное, главное в этом деле. Характерно, что в дискуссиях на заседаниях Комиссии именно здесь проходил своеобразный водораздел. Скорее всего, примерно под таким же углом зрения депутаты и общественность в целом будут расценивать результаты деятельности Комиссии.

В заключении Комиссии, видимо, нецелесообразно упоминать другие какие-либо районы, кроме Прибалтики, хотя в секретном протоколе от 23 августа говорится также о Финляндии, Бессарабии и Польше. Наши отношения с Финляндией, Польшей и Румынией отрегулированы односторонними и многосторонними договорами, и нынешние споры вокруг советско-германских договоренностей 1939 года их непосредственно не касаются.

Констатация недействительности протоколов, по мнению депутатов Молдавской ССР, удовлетворила бы общественность республики. Там чувствуется больше обида по поводу игнорирования существования молдавской нации в момент возвращения Бессарабии в состав СССР.

По мандату съезда Комиссия должна давать оценку политическую или правовую только договору от 23 августа и, следовательно, лишь одному секретному протоколу, приложенному к этому договору. Думается, однако, было бы нецелесообразно полностью выносить за скобки факт существования секретных протоколов к договору от 28 сентября 1939 года, а также к договору от 10 января 1941 года, и соответствующим образом выразить отношение также и к ним.

20. Дополнительные данные изложены в разосланной записке. Здесь хотелось бы лишь еще раз привлечь внимание к тому, что:

а) мы не можем сделать вид, будто секретных дополнительных протоколов не существовало и некоторых сложных событий затем не произошло;

б) признав наличие протоколов, нельзя уклониться от выражения своего принципиального отношения к ним;

в) восстанавливая истину, в нынешней ситуации вряд ли можно достичь нужного эффекта дозированными шагами, полупризнаниями. Только обнародование правды создаст условия для налаживания и развертывания продуктивного диалога с общественным мнением.

Никто, естественно, не поручится, что в этом случае вызревающий конфликт разрешится сам собой. Сейчас важно уберечь инициативу в своих руках, ибо только при этом условии можно рассчитывать сохранить контроль над развитием, поскольку на рассмотрение Съезда вопрос может быть вынесен и без нас.

Можно сделать и так: разбить публикацию на два этапа — сейчас пакт и протоколы с комментариями редакции (в духе сказанного сегодня), а затем после Съезда заключение Комиссии.

Просьбы Секретарей ЦК.

 

ГА РФ. Ф. 10063. Оп. 2. Д. 298. Машинописная копия.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация