Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
БОЛЬШАЯ ЦЕНЗУРА
Раздел третий. «ВЕЛИКИЙ ПЕРЕЛОМ» (1930 — сентябрь 1939) [Документы №№ 131–369]
Документ № 220

ПильнякСталину по поводу издания своего романа о Японии

06.07.1933

Москва, 40


2-ая ул. Ямского поля, 1/2, 21


6-го июля 933


 

Дорогой и глубокоуважаемый Иосиф Виссарионович.

В прошлом году, по инициативе тов. Карахана, я ездил в Японию1. Вернувшись, я написал книгу о Японии, текст, которой я сейчас посылаю Вам. Эту мою книгу, равно как и поездку, я считаю не только советским, но и партийным делом. Именно поэтому, понимая ответственность темы, я передал рукопись для просмотра и для решения вопроса о целесообразности ее печатания восточникам в НКИД и ГПУ. В НКИД книгу читал Л.М. Карахан. И.М. Гронский мне показывал письмо тов. Карахана, где была фраза — «это хорошая и очень нужная нам книга», — и тов. Карахан просил скорее ее печатать. Книга была принята Гронским и первая часть ее появилась в 4 № «Нового мира».

Но в день отъезда Гронского из Москвы, за несколько дней до выхода пятой книги «Нового мира», где дальнейший текст моей работы был уже заверстан, мне сообщили из редакции, что печатание моей работы запрещается Главлитом. Я обратился в Главлит и выяснил, что Главлитом книга не запрещается. Тогда я вновь обратился в редакцию «Нового мира» и к тов. Стецкому. Гладков, врид редактор, не дал мне никаких объяснений, сказав лишь, что книга печататься не будет и что «к этому есть веские причины, которые я сообщить не могу». Товарищ Стецкий меня не принял, хотя я звонил ему много раз за эти три недели. Пятая книга вышла без продолжения моей работы.

Так обстоит официальная сторона дела, состоящая из отказов разговаривать со мной.

Можно предположить, что книга не печатается потому, что в ней большой процент цитат из моей старой книги о Японии, написанной в 26-ом году, изданной в свой время ГИЗом. Но эти цитаты необходимы были, чтобы я мог отказаться от старых своих утверждений, от написанного мною же и известного советскому читателю — дабы показать и рост советского писателя, и то, каким образом возникают ошибки в суждениях о Японии: совершенно естественно, если человек считает нужным отказаться от своих ошибок, он должен показать свои ошибки, чтобы опровергнуть их2.

И до меня дошли слухи, что моя работа не печатается дальше вовсе не по принципиальным и политическим соображениям, но потому что на меня, и должно быть, на тов. Гронского, принявшего ее к печати, — обиделась группа писателей за абзацы о советской литературе на стр. 35–36 4-го № «Нового мира» (я подчеркнул их красным карандашом). И именно она, эта группа, через фракцию редакции «Нового мира», в отсутствии Гронского, задержала печатание, считая, надо полагать, наказать меня этаким образом за непочтение. Если это есть действительная причина, а на это похоже, — то, оказывается, обывательщина, склока и групповщина никак не изжиты в нашей литературе, — и для меня это выглядит уже не непочтением, а неуважением к советскому читателю, к советским журналам и издевательством над советским писателем. Вместе с поездкой к японцам, никак не приятной, и с собиранием материала, я работал над книгой около года, чтобы получить пощечину.

Меня утешали, что работа не будет напечатана в «Новом мире», но раз она разрешена Главлитом, ее можно издать сразу отдельным изданием. Пощечина от этого не меньше. Для меня закрываются двери «Нового мира» — последнего журнала, где я печатался.

По тем политическим настроениям, которые у меня сейчас, я не отделяю себя от партии. Если непечатание моей работы целесообразно после того, как она начата печататься, — я хотел бы знать хотя бы причины этого. Но я нахожу нужным эту вещь напечатать, ибо о Японии у нас мало знают и фетиши ее надо разрушить3.

И я прошу Вас, Иосиф Виссарионович, помочь мне допечатать мою работу.

Мне очень жаль, что я отрываю Вас от нашей громадной работы полуличным делом. Мне очень хотелось бы встретиться с Вами, чтобы поговорить об общих советских литературных делах. Этот эпизод со мной — лишь эпизод, и, если бы у Вас нашлось время, я счастлив был бы поговорить с вами о литературных делах, по поводу которых мне кажется необходимым поговорить с вами.

Позвольте выразить Вам глубочайшее мое уважение и глубочайшую мою благодарность.

 

Ваш БОРИС ПИЛЬНЯК

 

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 786. Л. 54–55. Машинописный подлинник. Подпись — автограф. Пометка рукой неизвестного: «печ.» (т. е. указание перепечатать на машинке).

Вариант этого письма опубликован: Простор. 2002. № 6.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация