Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
БОЛЬШАЯ ЦЕНЗУРА
Раздел третий. «ВЕЛИКИЙ ПЕРЕЛОМ» (1930 — сентябрь 1939) [Документы №№ 131–369]
Документ № 207

Савельев, ГронскийСталину о посещении Демьяна Бедного накануне пятидесятилетия со дня его рождения


Не ранее 03.04.1933




Сов. секретно


Секретарю ЦК ВКП(б)


тов. И. В. Сталину


 

Дорогой Иосиф Виссарионович!

Вчера вечером были у т. Демьяна Бедного1.

Когда мы пришли, т. Д. Бедный переписывал свой фельетон «Утиль-богатырь», и, естественно, разговор зашел об этом фельетоне, о важности сбора утильсырья и т.д. Только спустя некоторое время разговор перешел на юбилей Демьяна, и в этом разговоре мы передали ему содержание выступлений на Политбюро2.

Информацию Демьян выслушал сравнительно спокойно, хотя и перебивал нас репликами, в которых пытался опровергнуть те или иные утверждения о его настроениях и фактах непартийного пoведения. В длительной беседе Демьян пытался доказать, что у него никогда не было отхода от линии партии, что у него не было даже шатаний и сомнений. Мы в свою очередь напоминали ему разговоры и споры, которые были между нами и Демьяном в 1929–1931 годах. В частности, мы указывали на неправильность его позиции по вопросу о таких произведениях, как «Слезай с печки» и т.д., а затем напомнили разговор о колхозном движении, имевший место в конце 1931 г., когда на вопрос Гронского о том, почему Демьян не пишет о колхозах, он ответил: «Вы вот все говорите о колхозах, об успехах, а народ голодает. Надо еще посмотреть, что даст нам колхозное движение». Этих своих высказываний, носящих правооппортунистический характер, Демьян во вчерашней беседе не отрицал, но объяснил их «особой чувствительностью поэта».

Затем мы остановились на его позиции за последнее время и его стремлении изолироваться от партии, и на том, что он молчал и не выступал на ряде партийных собраний и т.д. На это Демьян давал явно неудовлетворительные ответы (болезнь, семейные неприятности и пр.).

И, наконец, по вопросу о дневниках Презента3. Демьян сначала пытался отрицать какую-либо свою причастность к этим дневникам и даже в реплике бросил, что это есть какая-то «провокаторская штука» т. Прокофьева, и только в конце концов все же признал, что вина за дневники лежит на нем4. «Я, — говорил Демьян, — возился с этой сволочью (т.e. Презентом), близко подпустил eгo к ceбе и кое-что лишнее при нем, вероятно, болтал»5.

Во время разговора, Демьян усиленно подчеркивал, что он не отойдет от партии, будет работать по заданиям партии и под ее руководством.

Во время беседы Демьян спрашивал, как ему поступить? Он решил написать письмо в ЦК, с чем мы согласились, причем он просил нас остаться, чтоб прослушать то, что он напишет в ЦК. Демьян сел за машинку и через полчаса прочитал нам письмо на имя тов. Сталина. Письмо это мы раскритиковали. Указали Демьяну на то, что он отделывается общими фразами, когда надо признать свою вину за совершенно конкретные поступки и осудить свое шатание в труднейшее для партии время. Демьян пытался переработать письмо, но из этого у него ничего не получилось.

Сегодня утром Демьян позвонил по телефону Гронскому и прочитал новый текст письма, которое, как он заявил, будет немедленно отослано в ЦК.

Пересылаем Вам для сведения взятый нами у Демьяна черновик его первого письма на имя т. Сталина6.

 

С ком. приветом.

M. САВЕЛЬЕВ

И. ГРОНСКИЙ

 

П.С. Считаю нужным отметить, что беседа с т. Демьяном мне показала, что им еще не изжиты его колебания и отчужденность от партийной среды.

 

М. САВЕЛЬЕВ

 

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 702. Л. 76–77. Машинописный подлинник. Подписи — автографы.

На первой страницы письма — пометка карандашом: «от т.т. Гронского и Савельева». Этим же карандашом сделаны пометки в тексте. Без даты.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация