Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
БОЛЬШАЯ ЦЕНЗУРА
Раздел второй. «СТАЛИН — ЭТО ЛЕНИН СЕГОДНЯ» (1924–1929) [Документы №№ 69–130]
Документ № 128

Алексей МильрудСталину о брошюре Микулиной

19.09.1929

Товарищ Сталин!

Мне пришлось столкнуться с резко-отрицательными отзывами о брошюре Микулиной «Соревнование масс».

Внимательно прочитав брошюру и ознакомившись с материалами, я убедился в справедливости этих отзывов. Так как книжка Микулиной издана тиражом в 100.000 экз. и снабжена Вашим предисловием, — она имеет широчайшее распространение среди рабочих. Между тем, влияние творчества Микулиной — отрицательное. Это побудило меня написать рецензию, которую я передал в «Правду» около двух недель тому назад. Ответа до сих пор нет. Боюсь, как бы товарищ, к которому в «Правде» попала рецензия, не отклонил ее из-за неправильной оценки возможных результатов появления рецензии в печати. Надо помимо всего прочего учесть, что с этой брошюрой (из-за имени автора) связываются неприятные разговоры, имеющие значительное распространение среди рабочих Иваново-Вознесенска и Москвы.

Посылаю Вам копию рецензии. Считаете ли Вы ее правильной? И считаете ли Вы целесообразным ее печатанье?

19/9-29

С коммунистическим приветом

 

А. МИЛЬРУД

 

Ярославль, редакция «Северного рабочего».

 

РЕЦЕНЗИЯ СОТРУДНИКА «СЕВЕРНОГО РАБОЧЕГО» (ЯРОСЛАВЛЬ) А. МИЛЬРУДА, ПОСЛАННАЯ В «ПРАВДУ»

 

Тиражом в 100.000 экземпляров Госиздат этим летом выпустил брошюру Е. Микулиной «Соревнование масс». И тема, и марка ГИЗ, и тираж — все это заставляет предполагать, что мы имеем дело с хорошей агитационной книжкой, рассчитанной на огромные массы рабочих читателей, с книжкой, которая хотя бы в некоторой степени соответствует великому делу социалистического соревнования.

Брошюре предпослана статья тов. И. Сталина о могучем производственном подъеме трудящихся масс. В последнем абзаце статьи говорится о том, что брошюра является «первой попыткой дать связное изложение материалов из практики соревнования». Нужно сказать, что эту первую попытку постигла неудача.

И неудача столь сокрушительная, что брошюру на тех предприятиях, о которых в ней идет речь, считают вредной, дискредитирующей соревнование.

У книжки два порока, разъедающие ее от первой до последней страницы: первый — небрежность автора, вызвавшая громадное количество ошибок и извращений, и второй, — недопустимый, безобразный сусальный тон.

Отдельные главки посвящены Московскому Электрозаводу, Иваново-Вознесенской фабрике «Зарядье», заводу «Красный Богатырь» и другим предприятиям. Везде брошюра получила самую резкую, отрицательную оценку. Конференция фабричных библиотекарей в Иваново-Вознесенске приняла следующее решение:

«Эта книга не соответствует действительности и как халтурное произведение должна быть изъята из продажи по Иваново-Вознесенскому району».

На Электрозаводе по предложению производственной комиссии брошюра снята с витрины заводской библиотеки, изъята из парткабинета и вычеркнута из рекомендательных списков.

Нет возможности в газетной рецензии перечислить хотя бы десятую часть всех ошибок Микулиной. Отметим некоторые из них. О «Зарядье» она пишет: «Это — комбинат. Здесь и прядильная, и ткацкая, и красильная». Прядильная появилась на «Зарядье» лишь по мановению авторской руки: не было и нет прядильной на «Зарядье». Микулина сообщает: «Электрозавод вырабатывает электрические лампочки... Тот отдел, который сделает лампочек больше, чем намечено программой, получает премию». Здесь — наоборот. Как раз электрозавод представляет собой комбинат. Там существует электроламповый, трансформаторный, аппаратный и другие отделы. Соревнование между ними заключается, конечно, не в том, кто «сделает больше лампочек».

Микулина о «Красном богатыре» пишет: «Каждый конвейер выпускает в день тысячу пар галош», — а конвейер выпускал тогда 1.600 пар. Заведующим галошной мастерской Микулина называет тов. Иванова вместо т. Личмана. Микулина объясняет: «Трансформатор — машина для измерения электрических токов», а трансформатор, как известно, служит для изменения напряжения. И т.д. и т.д. — бесконечная цепь ошибок.

Они свидетельствуют, что автор не знает того, о чем взялся писать. Они привели к тому, что рабочие встречают брошюру издевательским смехом. И что бы потом Микулина ни писала, все это кажется читателям легковесным, как шарики из бузины: доверие к автору потеряно, его агитация обращается против того дела, которому он хочет помочь.

«Небрежность» Микулиной дошла до того, что она в свою брошюру, без всякой ссылки, вставляет целые страницы, дословно перепечатанные с газет. Например, страницы 31–32 буквально повторяют отчет о собрании из № 85 газеты «Рабочий край».

Но гораздо серьезнее всех этих ошибок исключительный по своей приторности стиль брошюры, ее невозможное сюсюканье. Библиотечные работники Иваново-Вознесенска пишут в областной комитет партии: «Протестуя против искажения фактов, против слащаво-благополучного стиля, мы, библиотечные работники, обращаем ваше внимание, что работа с такой книжкой среди Иваново-Вознесенских рабочих ни в коем случае не может служить на пользу социалистического соревнования».

Услужливый, но халтурный автор оказался опаснее врага.

Вот как фальшиво Микулина рассказывает о собрании на «Зарядье».

«— Вот что, бабочки, — окончила она, — а если нас ткацкая вызывать вздумала — так это еще неизвестно, кто кого обгонит. Пусть ткачихи нос не дерут перед нами. Я думаю, бабочки, что мы так возьмемся, так очень просто можем даже их обогнать.

А в зале что делается, прямо беда. Чуть не дерутся ткачихи с прядилками. (Как мы уже говорили, прядильщиц на «Зарядье» — нет).

— Мы вас обгоним, — кричат ткачихи.

— Нет, мы, — не уступают прядилки.

— Ну, а когда так, — заявил Григорьев, раклист печатного отдела ситцевой фабрики, — то мы тоже будем соревноваться и для начала наша печатная машина вызывает брызгалки и ширилки.

Председатель фабричного комитета даже подпрыгнул на стуле» (стр. 46).

Или вот:

«В воскресенье собрались ткачихи фабрику мыть. Первый раз узнали стены, что такое мочалка и мыло. (Это тоже не соответствует действительности.) Вымыли двери, полы, станки хорошенько обтерли. Обтирали станки этак бережно да любезно, словно дитя родное.

А Марья, ткачиха, так прямо в голос:

— Ах, станочек, ты мой родименький, кормилец батюшка» (стр. 41).

Но, описывая ход соревнования на «Зарядье», Микулина совершает также две политических ошибки. Вот как изображает она работу фабрики до соревнования:

«Жили до сих пор на фабрике тихо, спокойно. Отработали 8 часов, и ладно. Все работницы работали на двух-трех станках. Заправят нитку — пустят мотор и сядут, сложа руки на животе. А кто помоложе — газетку почитывает» (стр. 40).

Работницы «Зарядья» буквально негодовали, читая такое возмутительно лживое описание работы на фабрике, где уже давно проведено уплотнение. После соревнования, по словам Микулиной, картина резко изменилась. Почему? Она объясняет:

«До соревнования ткачихи, случалось, и не особенно интересовались тем, стоит станок или нет. На “Зарядье” получали они поденно, а как поставили на сдельную выручку, тут им каждая минута дорога» (стр. 43).

Очевидно, автор брошюры совершенно не понимает, что означает это объяснение. Выходит вовсе, что не соревнование, а сдельщина создала трудовой подъем на предприятии. Это утверждение либо глупость, либо какое-то непонятное искажение действительной обстановки.

А вот как Микулина изображает организацию бригад на «Красном богатыре»:

«Комсомолки — те сразу отделились. Заняли себе отдельный стол.

Ну, старухи, которые по 10–15 лет работают, тоже выделились.

И так это подобрались бабочки, словно солдаты перед боем» (стр. 21).

О «Богатыре» Микулина пишет: «Работницы все 8 часов своей смены сидят в помещении, окутанном едким паром. За годы работы на заводе работницы пропитываются бензином и скипидаром. Недавно в заводских детских яслях брали на исследование молоко матерей. И нашли в нем бензин. От вредных условий, работницы на заводе все малокровные, бледные, раздраженные» (стр. 17).

Это — прямая клевета. На «Богатыре» во вредных цехах введен сокращенный рабочий день, за последние годы осуществлен целый ряд мероприятий в области охраны труда, и работницы находятся там не в худших условиях, чем на других предприятиях. Что же касается бензина в молоке матерей, то мы сами не беремся судить об этом сообщении с научно-медицинской точки зрения. Но запрошенные нами врачи говорят, что это совершенно невозможно.

В заключение приведем еще одну сценку — на Электрозаводе:

«В перерыве рабочие шли в кабинет директора, вставали плотной стеной вокруг стола и настойчиво требовали ответа.

— Ты что это, в газете написал о 15 процентах экономии. Ты нам русским языком скажи — сколько это будет?» (стр. 13).

Достаточно побыть на любом советском предприятии один час, чтобы убедиться в пошлости этой надуманной сценки. Квалифицированные рабочие Электрозавода, не знающие что такое 15 процентов экономии. Плотная стена вокруг директорского стола. Недостает только кулаков, стучащих об этот самый стол.

Это — пища для обывателей, сборник анекдотов, все что угодно, только не брошюра для рабочих о социалистическом соревновании.

Член общезаводской производственной комиссии Электрозавода т. Мартынов так охарактеризовал брошюру Микулиной:

— Книжка вредная. Лживая книжка. Нам приходится все время преодолевать сопротивление отдельных рабочих, каждый шаг вперед достигается ценой большого трудового напряжения передовой массы рабочих, а у Микулиной выходит, что у нас сыр в масле катается...

Эта меткая оценка лучше всего определяет труд Е. Микулиной. Жаль только, что из-за этой брошюры, с которой отказываются работать библиотекари фабрик и заводов, пропадает прекрасная статья т. Сталина, по явному недоразумению помещенная в одной обложке с столь постыдной брошюрой.

 

АЛЕКСЕЙ МИЛЬРУД

 

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1047. Л. 51–55. Машинописный подлинник. Подпись под письмом и под рецензией — автограф. Штамп о поступлении в ЦК 21 сентября 1929 г. Подчеркивания рукой неизвестного.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация