Архив Александра Н. Яковлева

Заседание шестерки по организации ячейки авантюристов ст. Усть-Медведицкой в присутствии: Филиппа Кузьмича Миронова, Алексея Тимофеевича Скобиненко, Степана Васильевича Воропаева, Василия Сафроновича Еланского, Кочукова Ивана Семеновича и Голенева.

1. По предложению Миронова собраться в его квартире в ст. Усть-Медведицкой в 7 час. вечера 8 февраля 1921 г., что было нами исполнено, заседание было с предисловием Миронова; открыто в 7 час. 40 мин., или без двадцати минут восемь часов.

Предисловие. Миронов начинает свое предисловие; посмотрел на часы и произнес речь, начиная так: «Товарищи! Без 20 мин. 8 час. мы собрались сюда не для того, чтобы поговорить и разойтись. Нет, мы авантюристы, дальше товарищи еще раз повторяю, что об этом заседании никто не должен знать, даже самые верные наши друзья, как то — жены, ибо бабы могут проболтаться, в данный момент настолько строго поставлено дело с вылавливанием таковых заседаний, что бывает так: вот мы разойдемся — и нас поодиночке берут и спрашивают, а где Вы были вот тогда-то и что там говорили, приподнося все сказанное, спрашивая, и вот это говорили». Дальше указывал, что «моя речь организационного характера, а поэтому [если] один попался кто из нас, то об остальных ни слова, зная, что... (показывал на шею жестом руки, т.е. петля)», дальше указывал, что «имя мое популярно на Украине, Кубани, Донской области и [в] некоторых губерниях, как то, Саратовской и других, об этом вы знаете». Указывал на сочинение Демьяна Бедного «мироновцам»² и подчеркивал, что Троцкий заголовок «Мироновцам» зачеркнул и первый столбец тоже. Дальше, ссылаясь на газеты, беря выдержки о своей авантюре под Саранском и при разгроме Врангеля, подчеркивал злоупотребления Троцкого печатью. Указывал, что только последние пушки выстрелили при разгроме Врангеля «и меня отзывают», подчеркивал, что «меня будут и ласкать и утешать, но боюсь, как бы из-за угла не убили». Указывал на официальность Махно, которого хотели схватить, но агенты Махно оказались сильнее — и те были повешены, дальше указывал, как выбирают хлеб из казачьих областей Кубани и Дона, а кто противится, того высылают в центральные голодающие губернии, останавливая внимание на том, что казачество уничтожают не путем войны, а путем голода. Указывал, как на Кубани к нему являлись делегации кубанских казаков с заявлениями, что «нам делать», то ответ был с его стороны таковой: «Если вы будете восставать, то я своим корпусом вас буду подавлять». Поясняя нам, что они хорошо знают, что подавлять я их не буду. Указывал на хохлов Дона и Кубани, которые ему говорили, что надо перевоевывать, где строго подчеркнул, что такая коммуна есть коммуна мертвецов. Переходя на тему правления, что уже не народ правит, а народом правят, есть пятерка, которая состоит из Ленина, Троцкого, Сталина и двух других, указав их национальность, то есть три лица: один поляк, один русский, работали без всякого контроля, и, подводя мысль, что такое правление негодное, указывал, что сидя рядом (не помню где) с Председателем ВЦИК, с т. Калининым, которым была уронена фраза, что мы еще не знаем, что получится с нашего опыта, подчеркивал, что после этой уроненой фразы сделалось маленькое движение, но скоро успокоилось.

Это было где-то за обедом, Миронов сидел рядом. Как он высказался.

Дальше говорит, что с Врангелем ушли 60 тыс. казаков, и уверяет, что весной иностранцы обязательно предпримут поход против Советской власти, указывал, что рабочие запада от русского пролетариата отвернулись. Это доказывает, что мы три года боремся одни, указывая про блокаду, что блокада не прорвана, вкратце подчеркивал концессии, сосредоточивая мысли, что начинают с Россией торговать с иностранным капиталом.

Кончая свое предисловие, предлагает избрать председателя на данное собрание, строго подчеркивая, что это собрание есть нам смерть, выборным в председатели оказался я, и [я] открываю прения по докладу.

Первым высказываюсь я в солидарности с Мироновым, вторым высказывается Воропаев в полной солидарности, подчеркивал, что коммуна нам не нужна, и все остальные высказывания приходили к единому согласию: организовать ячейку «авантюристов»; предлагаю по этому вопросу прекратить прения — и принимается единогласно, переходим к дальнейшей работе.

Говорит Миронов, [что] у меня есть план (или схема) организации, показывает таковую. Посмотрев ее, признаем правильным и принимаем единогласно, без возражений, Миронов развивает мысль по дальнейшей работе, указывая процент, ни одна ячейка не должна знать, и так дальше... подчеркивая, если кто выйдет из центра, то пополним верным из дальнейших ячеек. Указывая, что это нужно будет готовым к весне или даже, может быть, к осени, когда пойдет наступление на Москву и, возможно, Москва будет в опасности — и мы тут как тут, и здесь указал, что этим мы дадим работу своим сынам, спрашивая у меня, что у Вас есть сын? Я отвечаю: «Нет». Он говорит, но все равно с иронической улыбкой, что мы отдались Ленину и Троцкому, а своим сынам не оставляем никакой работы, указывает еще агитационно, что на запад Ленин и Троцкий уже не надеются, а они хотят взять восток, что и будет основной [в] казачьих областях, резко подчеркивая, что казаки будут не хозяева в своих областях, и переходит к мысли — что же нам дальше делать.

Нам нужно иметь лозунг, предлагает лозунг: «Народовластие», но отнюдь не отходить на первых порах от Советов, а в будущем, хотя будет учредительное собрание или собор земский, но сейчас отнюдь не называть слова «учредительное собрание» и «земский собор». И здесь агитационно развил мысль, что, так или иначе, мы подойдем к учредительному собранию, лишь потому, что иностранный капитал нас заставит.

Схема принимается, и Миронов разрывает ее на четыре части, передает нам четверым по четвертинке³, здесь развивает мысль по книге Кий⁴ с предисловием Луначарского «Республика Советов», ссылаясь на Швейцарскую республику. И по окончании доклада Миронова принимаем единогласно, что правлением должно быть учредительное собрание, или земский собор, а название не говорить⁵ учредительное собрание, как не назовем, для нас все равно, но форма правления должна быть таковая. Дальше идет о связи, шифром⁶ должна быть книга «Республика Советов», указывая шифр — условные переговорные знаки 2–8–3–9 и тому подобное. После этого дает нам печати, говоря, что это будет моя печать, которых было наклеено на белой бумаге штук двадцать сургучных, но с полной уверенностью их переменять на мастиковые, во избежание ломания печати, как видно нам первые, отрываемые от этого листа. [По] получении печати собрание закрывается точно в 12 час. ночи 8 февраля 1921 г. Для руководства центром ячейки «авантюристов» избираем Воропаева и расходимся.

После выявляю сети связи с Мироновым; письмо Миронова Воропаеву, читанное Шкурину, и по предложению Шкурина, было сожжено Воропаевым.

Связь: [Д]митрий и начдив 15-й Сибирской конной дивизии, стоящей в Балашове, некто Голиков, и много местных Усть-Медведицкого округа и 23-й мироновской дивизии по авантюре в Саранске.

Центр данной организации «авантюристов» находится [в] Усть-Медведицком округе.

Кочуков читал письмо Миронова. Смысл письма против коммунистов.

Воропаев говорит, лежа на койке, что это зимой мне прислал письмо, вот так письмо, которое я прочел Шкурину и он велел сжечь, я сжег. (При восстании Вакулина.)

Письмо, привезенное от Миронова Агеевым, читалось в Ефремовке на каком-то собрании, а потом он отвез Воропаеву. Это говорил Воропаев мне, когда ехали в Усть-Медведицу.

[Залит:]⁷

ЦА ФСБ РФ. С/д Н-217. Т. 7. Л. 69–71. Автограф информатора.