Архив Александра Н. Яковлева

Много писалось о тех, кто находится в «красном» лагере врагов величия нашей Родины, но в первую голову нам интересно узнать, что делают там наши же родные казаки, стоящие против нас, а вместе с тем и против ясной необходимости создать порядок и возможность правильной жизни в нашем истерзанном смутой государстве.

Пробывши по необходимости некоторое время в стане наших врагов, я хотел бы поделиться с обширным кругом читателей «Народной газеты» всем тем материалом, который накопился у меня за время почти пятимесячного пребывания среди «красных» всех рангов, должностей и наименований.

К великой чести всего нашего казачества, надо резко подчеркнуть, что в лагере «большевиков» природных казаков самое незначительное количество, большинство из них попали туда частью по недоразумению, частью по недомыслию, а иногда и вынужденные обстоятельствами.

Это, конечно, не оправдывает их пребывание в кругу врагов Родины и казачества, но дает нам большую надежду, что они могут в самом непродолжительном времени одуматься и вновь вернуться к честному и доблестному выполнению своего долга казака-гражданина.

Кроме этих заблудших, есть незначительная доля казаков, сознательно продавших свою рыцарскую честь.

Для этих нет извинений, и к ним не должно быть ни одной капли снисхождения, так как надо считать за правило, что никакое другое чувство не двигало их на измену своему долгу и воинской чести, как только или жажда власти, или просто «толстые пучки» керенок, на раздачу которых так таровата «Советская» власть.

Как я уже говорил, таких, к счастью, немного, но все же изменники должны быть известны всем и их дела должны быть представлены во всей отвратительной наготе.

Одним из главных действующих лиц является бывший войсковой старшина Миронов.

Мне довелось близко с ним познакомиться и наблюдать его деятельность во время наиболее серьезных наступлений красных казаков, находившихся под его командой.

Это было в июле, августе и сентябре 1918 г., также во время неудачного наступления красных в октябре и ноябре того же года.

Прежде всего, качества Миронова, как человека и военачальника, весьма сильно раздуты.

За этот период он командовал всего лишь бригадой, силы которой не превосходили 3 тыс. человек, а что наиболее важно в смысле освещения его деятельности, так это то, что его действия не простирались за пределы узкой полосы шириной в 20 верст, т.е. в районе, неизменно связанном с долиной реки Медведицы, т.е. у себя дома. Силы Миронова составляла главным образом пехота, укомплектованная не казаками, а почти сплошь иногородцами.

Чисто казачья пехотная часть — это булавинский дивизион, но он пополняется главным образом из так называемых штрафных казаков.

Каждого сдавшегося или перешедшего на его сторону казака Миронов не рискует записать в конницу, из которой легче бежать, а отдает в пехоту, которая находилась у него на особом подозрении, и всегда ставил в такое положение, что идти вперед ее понуждало не столько сознание необходимости, сколько безвыходность положения.

Когда перешедший к Миронову бывал достаточно испытан или, вернее, настолько завязал в сомнениях о возможности раскаяться и получить прощение, что становился настоящим большевиком, то его переводили в конницу.

Миронов искусно применяет систему запугивания, причем не гнушается прибегать и к мести, в этом случае он неумолим.

Среди его злых деяний насчитывается немало сожженных и разграбленных хуторов и станиц родного Дона.

На основании личных моих наблюдений я осмеливаюсь утверждать, что разговоры о широком влиянии Миронова на массы казачества неосновательны и выявлены они теми, кто ищет в этих случаях объяснений некоторым нашим неудачам в прошлом. Можно с большой достоверностью утверждать, что в этих неудачах надо искать иные причины, кроющиеся значительно глубже, и только наличие этих причин позволяло Миронову играть кое-какую роль как политическую, так и военную.

Мне, как близко стоявшему к самым высоким большевистским штабам и на глазах которого протекали почти пять месяцев деятельности этого бывшего войскового старшины, совершенно ясно, что значение Миронова как личности вообще и его влияние на современную обстановку в частности далеко преувеличено.

Повторяю, что это зависит от того, что некоторые деятели ищут причин и их объяснений в той или другой личности, а не в общей, весьма сложной обстановке.

Я утверждаю, что Миронов, как вождь красных казаков, вообще не пользуется таким авторитетом у главных заправил большевистских вожделений относительно Юга России, как это теперь принято писать и думать. Я уже говорил, что силы Миронова не превосходили бригады, причем снабжение их всем необходимым было далеко не столько полным, как это водилось в других советских и излюбленных высокими комиссарами частях.

Кроме того, на основании многих фактов, я смею утверждать, что советские власти часто совершенно не доверяли Миронову, а потому и оставляли его почти без снабжения.

В то время как все остальные большевистские части были в изобилии снабжены всем, бригада Миронова никогда не имела ни одного автомобиля, не говоря уже о поездах, коими обильно снабжались красные дивизии Киквидзе, Сиверса и им подобных.

В личных отношениях Миронов тоже не пользовался никаким весом. Во время приближения наших сил к Царицыну в августе и октябре, а также и декабре месяце 1918 г. бригада Миронова совершенно не играла такой большой роли, чтобы на нее можно было обратить особое внимание и приписать ее командиру особо выдающуюся роль.

Переходя к рассмотрению самого Миронова как личности, необходимо особенно ярко подчеркнуть, что он привычный алкоголик. В его штабе всегда разливанное море, в котором Миронов топит угрызение совести, мучающее его, ибо не чувствовать свою измену общему делу он не может. Но честолюбивые замыслы гонят и гонят его вперед и вперед.

Он уже не может остановиться.

Возврата к прошлому для Миронова нет и быть не может.

Он это отлично чувствует и продолжает упрямо переоценивать свое значение:

— Я или Краснов, — говорил он поздней осенью 1918 г.

Вероятно, в этом году, когда он приближался к Новочеркасску, его слова были:

— Я или Богаевский.

Замыслы Миронова не ограничивались только фразами и словами, распространяемыми в его приказах, прокламациях, на митингах, до которых он большой охотник и на которых, надо отдать ему справедливость, легко овладевает толпой.

Дабы окончательно выяснить значение Миронова в наступлении красных в истекшем году, необходимо подчеркнуть, что само наступление было грандиозно и велось очень большими силами, кроме того, в его разработке участвовали столь крупные военные силы большевиков, что заключение будет совершенно ясным.

Миронов со своим военным талантом и политическим значением совершенно не может играть большой роли, иметь какого-либо значения, либо влияния.

Из всего вышесказанного можно заключить, что Миронов — дутая величина, и потому невольно являются следующие вопросы:

— Велика ли территория, на которой Миронов пользовался влиянием?

Нет, всего лишь неполный Усть-Медведицкий округ.

— Велики ли силы примкнувшего к нему красного казачества?

Силы эти исчислялись в самые лучшие моменты удач Миронова едва лишь 5-ю тыс. человек.

— Мог ли Миронов, обладая такими ничтожными силами, поднять казачество?

Нет, тем более что разложение и перемены в настроении казачьих масс были вне района влияния Миронова.

— Мог ли Миронов иметь какое-либо влияние на ход наступления красных сил на Дон вообще?

Нет и нет, потому что сам Миронов никогда никаким значением и влиянием среди всемогущих комиссаров не пользовался и по своему властному и крайне неровному и вспыльчивому характеру пользоваться таковым никогда не будет.

— Почему же на его личность обращено было столько внимания?

Мне кажется потому, что на стороне красных столь мало казаков из бывших офицеров, что личность одного из них вообще должна привлекать на себя внимание, особенно если добавить, что у Миронова нельзя отнять наличие некоторых незаурядных качеств, как то: организаторских, общественного влияния в своем округе, большой силы воли, характера и казачьей военной сметки.

А. Черноморцев

ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 82. Д. 15. Л. 385–388. Заверенная копия; ЦА ФСБ РФ. С/д Н-217. Т. 2. С. 160–163. Заверенная копия.