Архив Александра Н. Яковлева

Уважаемые товарищи!

С прибытием моим в сл. Михайловку, ознакомившись на месте с ходом партийной работы, я констатирую, что таковой совершенно почти не велось, и объясняется это тем, что наиболее активные члены партии были всецело заняты работой в ревкоме. Райбюро партии было пустым местом в округе и его никто не знал. Установив этот факт и посоветовавшись с местными тов[арищами], мы на 7 марта собрали партийных тов[арищей], и это собрание не носило официального характера. Сделав доклад о нашей мысли², прибывших от Донбюро, и обменявшись мнением, собранием решено было на 9 марта собрать официальное партийное собрание, на котором, согласно нашему предложению, имели бы право присутствовать лишь те тов[арищи], которые имеют на руках партийные карточки каких бы то ни было организаций с не менее 6-месячным партийным стажем. 9 марта собрание состоялось, и на этом собрании присутствовали с правом решающего голоса 20 человек, причем большинство из собравшихся были люди приезжие и очень незначительное число тов[арищей] — местных. На следующий день состоялось собрание райбюро, где бюро конструктировалось³ и с этого дня начало жить и работать. По настоящее число бюро собиралось три раза. Общих собраний было два раза.

В сл. Михайловке был устроен митинг с участием гр. Миронова. На этом митинге придется остановиться особо, ибо подобного рода митинги разлагающе действуют на массы. Помимо прямого провода⁴, по которому я разговаривал с т. Сырцовым и докладывал о политике гр. Миронова, в дополнение к этому считаю не лишним дополнить, что гр. Миронов в своем выступлении, цитируя выдержки из «Правды» заметки агитатора «Сосновского»⁵, строит на этом свою речь, указывая, что, где появляются большевики, вернее, коммунисты, там прекращаются базары, прикрываются торговые предприятия, жизнь общественная замирает и начинается разгул бесчинств, отбирают продовольствие, налагают всевозможные налоги, и даже на лиц из его дивизии делают обложения, и он вынужден, по его словам, воскликнуть: «Ну и коммуна! Избави нас Бог от такой коммуны!» Причем о своей собственной особе он отзывается, как о личности идейного борца за народ, не жалеющего живота своего во имя благ народных. Коммунисты не хотят работать, они оказались в ревкомах, учреждениях, а на фронте их нет и землю они не обрабатывают. Это была сплошная демагогия и подыгрывание под настроения масс. Затем 12 марта был устроен митинг на ст. Арчада, который прошел успешно. На обоих митингах от РКП выступал я, возражая в первом случае и развивая принципы коммунизма и советского строительства — в другом.

После митинга, на котором присутствовали свыше 450 гр[аждан], было устроено собрание сочувствующих в числе 15 человек, из коих 2 — действительных члена партии. В этой ячейке избран президиум в числе [3]⁶ человек: председателя т. Быстрова, секретаря т. Ломоносова и казначея т. Ляликова. С ячейкой нами завязана связь и есть надежда, что дело наладится. Свое влияние и идейное руководство на ревком пока слабо; начинаем усиливать и, когда несколько окрепнем, полагаем, что наше влияние не преминет проявиться. Наша точка зрения по вопросу строительства партии сводится к тому, что, в первую очередь, не обладая достаточным количеством работников, сосредоточить сферу своей деятельности главным образом в сл. Михайловке и в тех местах, где почва для создания партии имеется в наличности, достигая этим приобретение нужных работников, которых потом мы сумеем бросить по всему району.

Что касается власти административно-революционной, т.е. ревкома, то планомерность тоже до сих пор установить трудно, и только с прибытием новых тов[арищей] дело, видимо, начинает принимать более или менее организационный характер; правда, раньше приступившими к работе тов[арищами] было сделано очень много, но какого-нибудь плана в их работе не было; объясняется это отсутствием хотя бы приблизительно достаточного количества партийных работников. Политотдел 9-й армии посылает людей, но зачастую почти беспартийных и непригодных по своему тупоумию к практической работе; присылаются люди из соображения — «на тебе, Боже, что мне негоже».

Общее положение таково, что работать можно. Крестьянство и бедное казачество, измученное красновщиной, готово воспринять идеи коммунизма и советского строительства, но обо всем этом массы имеют слишком туманное представление, превратно понимая задачи РКП под влиянием различных провокаций и демагогических агитаций, изобилующих в речах гр. Миронова. Это превратное понятие усугубляется, когда гр. Миронов указывает на современную разруху, играя на мещанской обывательской струнке слушателей, пересыпая свою речь нападками на коммунистов, обвиняя их во всех несчастьях, свалившихся на народ.

14 марта (на мельнице 1-го мукомольного т[оварищест]ва) был устроен митинг и от партии выступал т. Федорцов. Предполагается устроить ячейку. 15 марта состоится открытие Народного дома в сл. Михайловке отделом по народному образованию, устраивается концерт-митинг от партии, ораторами [будут] я, т. Федорцов и др. Посылаем агитаторов по ст[аницам] и хут[орам] — тт. Федорцова и Можарова. Помещения под нашу организацию не имеем, работаем в одной несчастной комнатушке при ревкоме — все занято штабом 9-й армии, ощущается недостаток бумаги, и в [такой] обстановке принимаем меры к созданию типографии...

Председатель районного бюро РКП сл. Михайловки К. Гроднер

Секретарь А. Савостьянов

РЦХИДНИ. Ф. 554. Оп. 1. Д. 1. Л. 39–40. Подлинник.