04.06.2004

АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВ: историю надо знать.

«Эхо планеты», № 23-24, 4–17 июня 2004 г. Беседует Т. Замятина.

– Моя точка зрения очень простая, – сказал Александр Николаевич. – Без второго фронта, если понимать под ним не только высадку в Нормандии, но и вклад союзников в боевые действия в целом, мы бы войну проиграли, оказались в конечном итоге где-то на партизанских тропах Сибири. В первые три с половиной месяца войны пятимиллионная Красная армия была, по сути, разбита: почти половина из этих пяти миллионов попала в плен, а другая половина погибла. То есть воевала уже не регулярная армия, как таковая, а призванное в армию ополчение. Поэтому помощь союзников для достижения победы была если не полностью решающей, то судьбу нашей страны она решила определенно.

– Сталин требовал от союзников открытия второго фронта чуть ли не с первых дней войны. То обстоятельство, что Черчилль и Рузвельт откладывали сроки, расценивалось Москвой как сознательная затяжка, приводившая к росту потерь Красной армии. Справедливы ли были эти обвинения?

– Конечно, помощь союзников запоздала. Нам было бы куда легче, если бы второй фронт был открыт раньше. Но при этом надо помнить, что по вине Сталина, а не по вине Запада не были заключены соответствующие союзные соглашения с французской и английской делегациями. Сталин не захотел заключать эти союзы. До самого начала войны он верил в дружбу с Гитлером, называл его своим другом и в конечном итоге напоролся на агрессию.

– Советская пропаганда была склонна приуменьшать вклад союзников в разгром фашистской Германии. В частности, это относилось к ленд-лизу. Истинные размеры помощи, поступавшей к нам по этому каналу, до недавних пор были неизвестны. Какую роль сыграл ленд-лиз в наращивании оборонного потенциала СССР?

– Афишировать помощь союзников советской пропаганде было невыгодно. Узнай люди, какую огромную помощь мы получили, они усомнились бы в гениальности Сталина. Я как фронтовик подтверждаю, что Красная армия ездила на американских «студебеккерах», воевали мы на американском порохе. Ведь склады вооружений на западе страны были захвачены немцами, ресурсы по многим составляющим вооружений фактически кончились. Нас в значительной мере спасала именно американская и частично английская помощь. Того, что сейчас обнародовано, многие еще не знают. Когда я говорю об этом некоторым фронтовикам, они отвечают: «Не может этого быть».

– И для меня это откровение, хоть я и дочь фронтовика. А как вы оцениваете объемы помощи, в частности, по вооружениям?

– Точных цифр привести не могу, но по некоторым позициям мы получали половину потребности в вооружениях, а то и больше, например, по пороху, по грузовым автомашинам. Между прочим, даже Покрышкин летал на «Авиакобре», американском самолете, как и некоторые другие наши летчики-асы.

– После войны было немало споров о наших долгах союзникам, выплатам по ленд-лизу, предполагавшему поставку военного оборудования в долг и в аренду. Как в итоге разрешился этот вопрос?

– У Кремля был план вообще не платить долгов. Мы, мол, кровью заплатили за победу. Но кто заставлял платить кровью? Платили бы умом, воевали бы грамотно, а то положило бездарное руководство страны, командование во главе со Сталиным почти 30 миллионов жизней… Насколько я знаю, вопрос с долгами урегулирован. Частично нам их простили, частично мы заплатили. Но вообще, когда берешь в долг, надо отдавать, а не спорить.

– Была ли неизбежна холодная война? И кто несет за нее ответственность – Сталин или обе стороны?

– Я бы не так ставил вопрос. Считаю, что холодная война была неизбежной, но началась она не после Второй мировой, а после контрреволюционного переворота в России 7 ноября 1917 года, когда планета распалась на две системы. Тогда дипломатия разных стран и довела дело от холодной до горячей войны.

– Если согласиться с вашей трактовкой, то союзнические отношения СССР с США, Англией и Францией в годы Второй мировой войны были вынужденной паузой в холодной войне?

– Да, опасность распространения фашизма заставила руководство этих стран искать союзников и вместе с СССР нейтрализовать врага. А потом отношения вновь охладели, вернулись на круги своя: мы воспитывали Арафата, они – Бен Ладена.

– При разности политико-экономического строя СССР и западных стран «большой тройке» удалось обеспечить успешное сотрудничество в ходе боевых действий и, до известной степени, в построении послевоенного мира. А сегодня, когда идеологических противоречий у нас с Западом нет, в отношениях с ним, особенно с Вашингтоном, то и дело возникают проблемы. Не следует ли нам ныне, когда отмечается 60-летие второго фронта, с большим вниманием отнестись к былым традициям боевого содружества?

– Меня бесконечно удивляет, когда в ходе опросов общественного мнения первым врагом большинство опрашиваемых россиян называют США. Может быть, они просто не знают, что ни один американский солдат не убил ни одного советского или российского солдата. И ни один советский солдат не убил американского солдата. Во всяком случае, в открытом бою. Летчики, правда, говорят, что бывали такие случаи во время войны в Корее, но то была тайная война. Почему же тогда главным врагом называют Соединенные Штаты? Во всех войнах США фактически были на стороне России. Да и Россия еще в XVIII веке во время войны за независимость поддержала американцев, а не англичан. Тогда чуть ли не целый российский флот был послан к берегам Америки для демонстрации силы и для намека англичанам, что им не следует зарываться. Хотя бы поверхностное знание истории не позволило бы российским гражданам считать американцев главными врагами. Я отношу этот казус к результатам нашей длительной фальшивой антиамериканской пропаганды, на которой мы воспитаны. Сталин ведь не мог жить без врага внутреннего или внешнего. Вот внешним врагом и был избран империализм во главе с США.

– Но, с другой стороны, и американцы не считают русских ни союзниками, ни партнерами.

– Я и не хочу сказать, что мы во всем виноваты. У американцев есть дурная черта – самонадеянность силы. Они привыкли считать себя абсолютно правыми во всем. Американцы сами над собой шутят так: «We are not the first, but never the second» («Мы можем не быть первыми, но никогда не будем вторыми»). Их показной, театральный патриотизм, когда они цепляют на себя национальные флажки, – тому свидетельство. Казалось бы, ну и на здоровье. Лишь бы это на геополитической психологии не сказывалось. Однако они не только русских не считают достойными партнерами, но и всех других. И тем не менее американцы – это люди, с которыми можно договариваться. При этом вовсе не обязательно делать какие-то уступки. Идущих на уступки никто не уважает. Американцы любят достойных переговорщиков, разговаривающих на равных, и готовы идти с ними на серьезные соглашения. А соглашения они умеют выполнять, поскольку у них работающая демократия, а не та, правила игры которой можно менять каждый день. Понимаете, у них право рождает силу. А у нас очень часто до сегодняшнего дня сила рождает право. То есть кто сильнее, то и прав.


Назад